можно выбрать качественную европейскую сантехнику 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Пушок поддерживал его, широко расставив ноги, чтобы сохранить равновесие на зыбкой палубе. «Ап!» – крикнул Пушок, подражая эквилибристам из цирка Боедо, и Фелипе встал на ноги, тяжело переводя дух и восхищаясь силой своего напарника.
– Знаешь что, никогда не напрягайся, – посоветовал Пушок, глубоко дыша. – Чем больше расслабишься, тем лучше получится упражнение. А теперь сделаем пирамиду. Будь внимателен, когда я крикну «aп!». Ап! Да не так, малец, не видишь, так ты можешь вывихнуть руку. Я ведь тебе уже тыщу раз говорил. Был бы тут Русито, увидел бы ты, как надо делать упражнения.
– Чего захотел, невозможно же сразу все выучить, – сказал Фелипе с обидой.
– Ладно, ладно, я так, но ты больно напрягаешься. Это я должен прилагать силу, а тебе только надо расслабиться и сделать сальто. Да осторожней, когда наступаешь мне на загривок; глянь, у меня вся шкура облезает.
Они сделали пирамиду, двойные австралийские ножницы у них не получились, зато они отыгрались на комбинированных сальто, вызвавших бурные рукоплескания уже немного заскучавшего Рауля. Пушок скромно улыбнулся, а Фелипе заметил, что они уже достаточно потренировались.
– Ты прав, малец, – сказал Пушок. – Если перетренируешься, потом будут болеть все мускулы. Давай хлебнем пивка?
– Сейчас нет, может, попозже. Сейчас я пойду приму душ, я весь вспотел.
– Это хорошо, – сказал Пушок. – Пот убивает микробы. А я пойду пропущу «кильмес кристалл».
«Любопытно, для таких типов всякое пиво называется „кильмес кристалл“, – подумал Рауль, питая слабую надежду на то, что Фелипе, возможно, сознательно отказался от приглашения. – Но может, он до сих пор сердится, как знать». Пушок прошел мимо него, громко выдохнув: «Извини, парень» – и оставив после себя резкий, почти видимый запах лука. Рауль продолжал сидеть, пока не поднялся Фелипе, перекинув через плечо полотенце в красную и зеленую полосу.
– Настоящий атлет, – Сказал Рауль. – Будете сегодня вечером блистать.
– Ха, ничего особенного. Я все еще неважно себя чувствую, у меня временами кружится голова, но самое сложное будет делать Атилио. Ну и жара!
– После душа как заново родишься.
– Точно… лучше всего помогает. А вы что будете делать сегодня вечером?
– Еще не знаю. Надо поговорить с Паулой и придумать какую-нибудь занимательную штуку. Мы привыкли импровизировать в последний момент. Правда, всегда получается неважно, но никто этого не замечает. С тебя так и льет.
– Конечно, после таких упражнений… Вы вправду не знаете, что будете делать?
Рауль встал, и они вместе зашагали по коридору правого борта. Фелипе следовало бы подняться по другому трапу, чтобы пройти к себе в каюту. Разумеется, это не имело значения, достаточно было потом воспользоваться переходом, и все же ему удобней было подняться по левому трапу. Иными словами, если он направился сюда, можно было предположить, что он ищет повода поговорить с Раулем. Без особой уверенности, но можно. Он уже не сердится, хотя и избегает смотреть ему в глаза. Следуя за ним по полутемному коридору, Рауль различал яркие полосы полотенца, висевшего у пего па плече, и подумал о сильном ветре, который поднял бы это полотенце, как полы плаща у древнего возницы. Мокрые ноги оставляли влажный след па линолеуме… Дойдя до перехода, Фелипе обернулся, опершись рукой о переборку. И снова, как в прошлый раз, он вел себя неуверенно, не зная, о чем и как говорить с Раулем.
– Ладно, пойду поплещусь под душем. А вы чем займетесь?
– О, я немного прилягу, если только Паула не очень храпит.
– Не может быть, чтобы она храпела, она такая молодая.
Он внезапно покраснел, сообразив, что в присутствии Рауля ему неловко думать о Пауле и что Рауль просто подшучивает над ним. Конечно, женщины, как все люди, могут храпеть, и показать Раулю свое удивление – значит признать, что у него пет ни малейшего представления о спящих женщинах, о женщинах в постели. Но Рауль смотрел на него без тени насмешки.
– Конечно, хранит, – сказал он, – не всегда, но бывает, когда вздремнет после обеда. Невозможно читать, когда рядом кто-то храпит.
– Точно, – сказал Фелипе. – Если хотите поболтать, приходите ко мне, я мигом приму душ. У меня никого, старик целый день торчит в баре с газетой.
– Заметано, – сказал Рауль, подхвативший когда-то это выражение, оно напоминало ему о нескольких счастливых днях, проведенных в горах. – Ты позволишь мне набить трубку твоим табаком, я оставил свою коробку в каюте.
И хотя каюта Рауля находилась всего в нескольких шагах от перехода, Фелипе воспринял эту просьбу как вполне естественную, не вызывающую никакого беспокойства.
– Стюард – настоящий ас, – сказал Фелипе. – Вы когда-нибудь видели, как он входит или выходит из каюты? Я, например, никогда, но стоит на минуту отлучиться, как все прибрано, постель застлана… Подождите, я сейчас дам вам табак.
Он отбросил полотенце в угол и включил вентилятор. Разыскивая табак, Фелипе говорил о том, как ему нравится электрооборудование кают, что ванная комната – просто чудо и освещение тоже, все так хорошо продумано. Стоя спиной к Раулю, он искал табак в нижнем ящике комода. Наконец, найдя, протянул коробку Раулю, но Рауль, казалось, не замечал ее.
– Что с вами? – спросил Фелипе, стоя с протянутой рукой.
– Ничего, – сказал Рауль, по-прежнему не беря табак. – Просто рассматриваю тебя.
– Меня? Ну вот еще…
– С таким телом ты, верно, покорил немало девушек.
– Ну, вот еще, – повторил Фелипе, не зная, что делать с коробкой, которую держал в руке. Рауль взял коробку и, схватив Фелипе за руку, потянул к себе. Фелипе резко высвободил руку, но не отпрянул. Казалось, он был скорее растерян, чем напуган и, когда Рауль сделал шаг вперед, остался стоять неподвижно, опустив глаза. Рауль положил ему руку на плечо и медленно провел вниз.
– Ты весь мокрый, – сказал он. – Ладно, иди мойся.
– Да, конечно, – сказал Фелипе. – Я сейчас.
– Оставь дверь открытой, так мы сможем поболтать
– Но… Мне-то все равно, но может войти старик.
– И что, по-твоему, он подумает?
– Даже не знаю.
– Если не знаешь, значит, все равно.
– Не в этом дело, но…
– Тебе стыдно?
– Мне? А почему мне должно быть стыдно?
– Мне так показалось. Если ты боишься того, что подумает твой папа, мы можем запереть дверь каюты.
Фелипе не знал, что сказать. Нерешительно подошел к двери и запер ее на ключ. Рауль ждал, медленно набивая трубку. Он видел, как Фелипе посмотрел на шкаф, па кровать, словно отыскивая какой-то предлог, чтобы выиграть время и на что-то решиться. Фелипе достал из комода пару белых носков, трусики и положил на постель, потом снова взял их, отнес в ванную и положил рядом с душем, на никелированный табурет. Рауль, попыхивая трубкой, по-прежнему смотрел на него. Фелипе открыл душ, попробовал, какая вода. Потом, стоя лицом к Раулю, быстрым движением спустил трусы и встал под душ, словно ища у воды защиты. Энергично намыливаясь, не глядя на дверь, он засвистал. Струйки воды, затекавшие в рот, и учащенное дыхание то и дело прерывали этот свист.
– У тебя в самом деле изумительное тело, – сказал Рауль, пристраиваясь напротив зеркала. – В твоем возрасте многие мальчишки еще ничего собой не представляют, а вот ты… Сколько я повидал таких мальчишек в Буэнос-Айресе.
– В клубе? – спросил Фелипе, которому и в голову не пришло подумать что-то другое.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100
 здесь 

 СДС Bremen