https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-kabiny/s-nizkim-poddonom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Scan &Read – Олег-FIXX fixx10x@yandex.ru
«Журнал «Искатель» № 2 (170)»: Вокруг света; 1989
Павел Амнуэль, Роман Леонидов
Суд

Об авторах:
ПАВЕЛ АМНУЭЛЬ родился в 1944 году в городе Баку. Окончил Азербайджанский университет. Астрофизик, старший научный сотрудник Института физики АН Азербайджанской ССР, кандидат физико-математических наук. Автор ряда фантастических произведений. В 1987 году в «Искателе» напечатан его рассказ «И услышал голос».
РОМАН ЛЕОНИДОВ 1943 года рождения. Окончил Азербайджанскую государственную консерваторию. Публиковался в периодических изданиях и сборниках фантастики. Преподаватель Астраханской консерватории.
Серебряным полумесяц – небесная ладья Озириса – заходил за горизонт. Минхотеп, лежавший на тростниковой циновке, протянул руку, пытаясь поймать ладонью блестящий рог луны. Полумесяц ускользал, он возникал то слева, то справа от ладони. Тогда Минхотеп понял, что у него дрожат руки.
Старость… Она подбиралась незаметно, и Минхотеп думал, что ее приход вообще минует его. Он любил удивлять учеников и раньше за несколько дней высекал на граните прекрасное надгробие. Кончилось. Шестесят пять лет – предел для скульптора. Великий Раоми, создатель пирамиды Хуфу, прожил меньше. Что ж, Мипхотепу есть чем гордиться. Может быть, и его спустя много лет назовут великим создателем храма Хафры. Назовут ли? Его, Минхотепа, судьба похожа на судьбу фараона Джедефре: его так же быстро забудут. Уже забыли. Даже здесь, на копях Каграта, в северной части Синайских владений, скульптора знают немногие. А ведь он прожил в нем больше тридцати лет. Каграт был хуже темницы, но имел по сравнению с ней одно преимущество: здесь Минхотеп мог спокойно работать…
Луна зашла. В осязаемом густом мраке звезды висели над головой, словно светляки. Минхотеп встал, подошел к краю плоской кровли одноэтажного дома, на которой проводил недолгие летние ночи. Селение спало, но в южной его части заметно было какое-то движение. Послышался цокот копыт, и два всадника проскакали мимо. Первый размахивал факелом, и скульптор успел увидеть на голове второго убор из страусовых перьев. Посланец фараона! Несомненно, что-то важное. Минхотеп побрел к своему ложу. Его не интересовали новости, исходившие от великого, милостивого, всеведущего, проклятого богами Хафры.
На лестнице послышался топот ног. На крышу поднялись ученики Минхотепа – Хатор и Сетеб. Голос Сетеба прерывался от сдерживаемых рыданий:
– Великий Дом умер!
Минхотеп равнодушно смотрел на юношей. Так вот какую весть принес гонец: фараон умер, и прах его посвящен Анубису. А разве это не означает, что он, Минхотеп, изгнанный волей Царя царей в глухую провинцию, вновь обрел свободу?
Хатор скорбным голосом начал рассказ.
– В этом году Яро разлился широко. По этому случаю в Сильсилэ отправился торжественный кортеж фараона. Великий Дом согласно обычаю предков должен был принести жертву Птаху. Но плодородный Яро нес не только жирный ил, в его водах плавали раздувшиеся трупы животных, дохлая рыба, ядовитые водоросли. Наутро после жертвоприношения у фараона начался сильный жар. Лекари и жрецы пытались исцелить тяжкий недуг. Но три ночи спустя царь Верхнего и Нижнего Кемта, Хафра, рожденный небом, порождение Сэба, бога земли, ушел в страну Озириса, повергнув в печаль свой осиротевший народ.
Хатор умолк. Сетеб бессвязно бормотал молитву. Решение пришло неожиданно, и Минхотеп поднялся во весь рост. Голос его звучал спокойно, даже торжественно:
– Хапи взывает к справедливости. Я иду в столицу. Нужно исполнить священный обычай предков, перед которым равны боги и смертные.
Редко кто шел в Меннефер через горы на юго-запад от Синайской пустыни. Поход через пески опасен, но такая опасность привычна для жителя Кемта. Солнце и жажда – с этим каждый учится бороться с детства. В Магхаре к ним прибавлялась третья трудность – горы.
Ученики не осмелились возражать, а Минхотеп не объяснил им причину своего решения. Он был в Магхаре несколько раз, правда, давно, в молодости, когда следил за обработкой известняковых плит, предназначавшихся для гигантской статуи Гора. Вышли они с рассветом, но к полудню Минхотеп устал и уже едва передвигал ноги. Скульптор шел и с привычным отвращением вспоминал слова из заветов отца сыну, слова, которые он, как и все, заучил наизусть еще шестилетним ребенком:
«Смотри, это фараон! Пока мы утром спим еще, он уже бодрствует и заботится о нас. Пока мы предаемся удовольствиям, он сидит за работой, за работой для нас. Он заботится о поддержании каналов, он распоряжается постройкой храмов, он бдит над нами, чтобы не было сделано несправедливости, и защищает нас от произвола. Он оказывает милости там, где закон карает неумолимо. Кричи громко, во весь голос кричи: хвала Сыну солнца, хвала, хвала!»
Слова эти давно потеряли для Минхотепа всякий смысл. Он говорил «фараон», но уже не ощущал при этом трепета. Говорил «Сын солнца», а сам думал: скорее сын Гатгара, бога тьмы, заблудший, нелюбимый сын.
Минхотеп не мог заставить себя думать о Хафре с почтением даже теперь, когда фараон ушел в мир теней. Не мог, потому что знал . Это знание много лет лежало на его плечах тяжким бременем, но так ли необходимо избавляться от него сейчас? Нужно ли, чтобы тот, кто верил, начал сомневаться, а тот, кто сомневался – начал проклинать? Нужно ли людям знать всю правду о своем владыке?
Минхотеп никогда не рассказывал ученикам о днях своей молодости. Хатор и Сетеб были слишком юны и слишком чтили власть, чтобы понять его. Хатор умен и сам когда-нибудь придет к тем же мыслям, что и учитель, поймет лживость канонов «Книги Меонг». Хотя «Книга Меонг» священна и нарушение ее канонов считается святотатством. Но Сетеб… Неглуп, расторопен, однако нет в нем того, что Минхотеп называл «душой души», нет искры, которая делает человека творцом. «Книга Меонг» – его идеал именно потому, что показывает удобную дорогу в жизни.
Мужество сойти с этой дороги дано немногим. Минхотеп свернул с нее, прошел через муки и изгнание, но не жалел об этом. Он пристально вглядывался в лица учеников, нередко верил им, чаще – сомневался…
Когда полуденная жара стала невыносимой, Сетеб отыскал небольшую пещеру. В ней была тень, и камни еще не успели прогреться. Минхотеп сел, прислонился к шершавой стене.
Тихий насмешливый голос, прозвучавший из темноты пещеры, заставил юношей, присевших рядом с учителем, вскочить на ноги.
– Людям становится тесно в этом мире?
Из темноты выступила низенькая фигура старика в изорванном хитоне. Отстранив Хатора, преградившего ему путь, отшельник склонился над Минхотепом и, ощупав его изрезанный морщинами лоб, сказал:
– Твой дух намного крепче тела. Лучшее средство против усталости – глоток вина Эрп-Ен-Тапе. Оно охлаждает кровь.
– У нас нет ничего, кроме воды, – пробормотал Сетеб.
– Что же заставило тебя идти через горы? – спросил отшельник, обращаясь к Мипхотену.
– Возмездие, – ответил скульптор.
Хатор вздрогнул. Так вот какова цель встречи с ним: не поклонение и не любовь, но месть?! – подумал юноша, и ему стал понятен смысл слов, произнесенных учителем в ту роковую ночь, когда посланец фараона примчался в Каграт: «Я должен исполнить обычай предков…»
Спокойный голос отшельника прервал мысли Хатора:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 Сантехника советую всем в Москве 

 Перонда FS Rialto