есть выставочный зал 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Момыш-Улы молчит, но Снегин, не ожидая вопросов, сообщает все, что видят "глаза".
- Бьет, бьет из пулеметов... Бросает мины... Наши лежат...
- Выстрел! Выстрел! - выкрикивает Баранов. - Чего задерживаетесь? Быстрее огоньку! Выстрел, выстрел, очередь!
- Так, так, так, - повторяет Снегин, слушая Разматова, и в его голосе наконец-то звучит радость. - Еще два блиндажа разбил... Опять замолчали.
- А пехота? - спрашивает Логвиненко.
- Разматыч, как там мальчики? Опять поползли? Здорово! Пусть поработают, мы помолчим... Займемся-ка снова минометами...
В бою минуты и часы летят. Кажется, Момыш-Улы только что произнес "начинайте", а в действительности с этого момента прошло больше часа.
Начальник штаба Курганский сообщает в дивизию о ходе операции; он делает это без напоминаний, ни о чем не спрашивая Момыш-Улы, твердо запомнив афоризм капитана: не командир для штаба, а штаб для командира.
Снегин расспрашивает:
- Разматыч, как там?.. А мальчики как? Ползут? Хорошо, замечательно... Что? Откуда? Сколько? Снарядами по ним не бей, береги снаряды! Минами, минами работай! Баранов, команда минометам! Правее, ноль-ноль шесть, четыре мины, беглый огонь! Товарищ капитан, справа показались автоматчики. Готовится контратака... Что? Огневые точки ожили? Баранов, команда пушкам! Левее, ноль-ноль три, взрыватель фугасный, четыре снаряда, беглый огонь!
Баранов выкрикивает команду, всякий раз повелительно добавляя от себя:
- Веселей давай! Быстрее огоньку!
Раздается новая команда; опять летят мины и снаряды; в блиндаже все молчат, кроме Снегина и телефониста.
И кажется странным, что в эти минуты - критические минуты боя - в блиндаже пехотного командира раздаются только голоса артиллеристов, только артиллерийские команды.
Но как раз это нужно Момыш-Улы; над этим он долго раздумывал и долго добивался этого: двойной точности - точного артиллерийского огня, помноженного на столь же точное взаимодействие.
Он переживает каждое сообщение, каждую команду, каждую интонацию Снегина. Ему хочется вмешаться, крикнуть отсюда командиру батальона: "Выдвигайте пулеметы, пусть стреляет все, что может стрелять!", но он знает, что это уже делается, а если нет - отсюда кричать поздно. Он знает: победа куется до боя и управляют не криком, а умом.
В эти минуты в нем все напряжено, но он упрямо молчит, и лицо по-прежнему бесстрастно.
Наконец-то! Снегин с нескрываемым облегчением произносит свое "так".
- Фу... - отдувается он. - Разогнали автоматчиков... Четыре раза накрывали минами... И еще два блиндажа разбиты... Опять фрицы замолчали.
- А наши как?
- Лежат... Лежат почти рядышком с Разматовым.
- Лежат? - переспрашивает Логвиненко и протягивает руку к телефону. Вызовите Соловьева. Соловьев? Доложите, что делается? Что? Почему? Почему не двигаетесь? Осторожность? Они не работают сейчас, подавили их. Или вы ждете, чтобы противник восстановил огневые средства? Вперед! В бою играет роль минута! Используйте момент!
Он волнуется: ему хочется самому увлечь бойцов на завершающий рывок, как он не раз увлекал; голос на последнем слове дрогнул, словно что-то подступило к горлу.
Не поднимаясь с чурбака, не выпуская трубку, Снегин на полях газеты подсчитывает количество израсходованных снарядов. Итог кажется ему великоватым, хотя выпущено - мы сообщим эту цифру: многим артиллеристам она покажется невероятной, неправдоподобно малой - всего сорок шесть снарядов.
К телефону вызывают капитана. Командир батальона Лукьяненко докладывает:
- Бойцы ворвались в укрепленную линию противника. Немцы бежали, оставив несколько десятков трупов.
И тотчас Снегин, уронив газету, кричит в восхищении:
- Так, так... Прошли линию блиндажей! Разматыч полез вперед вместе с пехотой!
Задача решена, атака удалась, наступательный бой на сегодня закончен.
Момыш-Улы приказывает командиру батальона:
- Закрепляйтесь... Выдвигайте противотанковое вооружение. Зубами там держитесь. Готовьтесь отбить контратаку.
И, положив трубку, помолчав, он спрашивает:
- А где же парикмахер? Теперь можно и побриться.
1942
КОММЕНТАРИИ:
"Начинайте!"
Впервые - "Дружба народов", 1958, No 2 (в одной подборке с рассказом "Последний лист").
В архиве писателя хранится рукопись очерка-записок "Тридцать три снаряда" (см. "Литературная Россия", 1973, 4 мая, No 18, с. 4), который является первым, далеким от окончательного текста вариантом рассказа "Начинайте!". Если очерк строго документален и построен, подобно "Дню командира дивизии", в форме поминутной "стенограммы боевого дня", то рассказ, вобравший в себя все факты очерка, но обогащенный авторскими отступлениями в прошлое, характеристиками действующих лиц и комментариями происходящего, представляет собой документально-художественный сплав.
Т. Бек

1 2 3
 хороший выбор в магазине sdvk 

 Полколорит Aurora