Купил тут магазин Душевой ру 

 

Ни иракские, ни иорданские службы ПВО не обнаружили нарушителя.
Над северным районом Мертвого моря его уже ждал самолет Рана Пеккер-Ронена.
«Мираж» проводил МиГ-21 до базы в Хацоре. Его колеса коснулись взлетно-посадочной полосы в 7-55. Весь полет продолжался 25 минут.
В тот же день, как только о дерзком побеге стало известно в Ираке, были арестованы несколько офицеров — командиров капитана Редфы. После недолгого разбирательства их всех расстреляли.
Сам же Мунир Редфа был принят в Израиле как герой. Его доставили на вертолете в тель— авивский аэропорт Сде-Дов, где находились премьер-министр Леви Эшколь, начальник генерального штаба Ицхак Рабин, командующий ВВС Мордехай Ход и шеф «Моссада» Меир Амит. Иракского летчика сразу представили журналистам на срочно собранной пресс-конференции. Здесь же было продемонстрировано письмо, якобы написанное пилотом.
В скором времени специалисты из израильских и американских ВВС сумели раскрыть «тайны» МиГ-21. Это обстоятельство весьма помогло израильским летчикам в ходе «шестидневной войны» в июне 1967 года, когда им приходилось сражаться против египетских, сирийских и иракских МиГов.
Мунир Редфа стал пилотом частной нефтеперерабатывающей кампании на нефтепромыслах в Синае. Он получал приличную зарплату и солидное пожизненное пособие. Короче, был вполне счастлив и доволен жизнью.
Увы, его удовлетворенность не разделялась близкими. В отличие от самого Редфы, ни его жена, ни дети так и не смогли адаптироваться в Израиле. Они чувствовали себя чужими, забрасывали «Моссад» бесчисленными жалобами и требованиями. В 1969 году Редфа, поддавшись давлению семьи, обратился к руководству секретной службы с просьбой о переезде в другую страну.
Вскоре семье Редфы было предоставлено тихое и спокойное убежище. В стране также немало обязанной иракскому летчику. Там он и прожил до конца своей жизни…
* * *
Некоторые зарубежные авторы утверждают, что Мунира Редфу к бегству склонила красивая еврейка американского происхождения, работавшая на «Моссад». В действительности иракского летчика склонил к бегству Джозеф Максу — слуга, работавший в их доме…
ОХОТА НА «КРАСНОГО ПРИНЦА»
5-го сентября 1972 года во время 20-й Олимпиады в Мюнхене боевики организации «Черный сентябрь» осуществили в 4 часа 25 минут утра вооруженное нападение на корпус в олимпийской деревне, располагавшейся на Коннолиштрассе, 31, где проживала команда Израиля. Итог — 11 убитых спортсменов и тренеров.
Сразу же после мюнхенской трагедии премьер-министр Голда Меир публично пообещала развернуть войну с целью мщения. В ней, по ее словам, Израиль «будет бороться с упорством и умением на обширной, опасной и, имеющей жизненно важное значение, линии фронта».
Похороны погибших спортсменов вылились в событие общенационального значения. Голда Меир на них не присутствовала. Официальная версия гласила, что «премьер— министр находится в трауре по поводу смерти старшей сестры».
На следующий день после похорон она пригласила в свою иерусалимскую резиденцию шефа «Моссада» генерала Цви Замира и личного советника по вопросам терроризма Аарона Ярива. Кстати сказать, он родился в Москве, а затем вместе с родителями перебрался в Израиль.
— Евреи одиноки в этом мире, — заметила Меир. — Так было всегда… Поэтому защищать себя они должны сами.
Премьер-министр сделала небольшую паузу и, пристально взглянув в глаза генералам, продолжила:
— Хочу, чтобы вы знали. Я приняла решение о начале возмездия. Это мое решение и всю ответственность я беру на себя… Готовьте своих парней!
— С этого момента, — сказал Замир, — Израиль переходит в наступление в этой ожесточенной, мучительной и кровавой войне.
— Что будем делать, если ситуация изменится к худшему? — вдруг засомневалась глава правительства.
— Она уже изменилась к худшему, — ответил Ярив. — Израиль не может допустить того, что случилось в Мюнхене.
Действия «Черного сентября» повлекли за собой кардинальные изменения в статусе «Моссада». Его бюджет был без промедления увеличен вдвое. Вскоре в отделе спецопераций была создана группа, которой поручили организацию убийств в странах Европы и Ближнего Востока. Были тщательно проанализированы досье террористов и их лидеров. Уничтожению подлежали только те, кто этого заслужил.
Первым в списке на уничтожение значился Али Хасан Саляме — начальник оперативного отдела организации «Черный сентябрь», больше известный как Абу-Хасан и проходивший в оперативных документах «Моссада» под именем «Красный принц».
* * *
…6-го июня 1967 года началась третья арабо-израильская война. С первых минут боевых действий превосходство Армии обороны Израиля было явным. Несколько часов спустя после начала войны в небольшое здание, расположенное на тихой улице иорданской столицы, в котором размещался призывной пункт организации ФАТХ, вошел молодой человек.
— Я только что прибыл из Кувейта, — сообщил он. — Я хочу сражаться.
Дежурный офицер поднял глаза на незнакомца. Перед ним стоял удивительной красоты молодой человек с длинными густыми волосами, спадавшими до плеч. У него был широкий лоб, черные, как угли, глаза, прямой нос и пухлые губы. Худощавый, среднего роста, он был одет во все черное: модная шелковая рубашка и не менее модные брюки. На шее — тяжелая золотая цепочка.
— Имя? — спросил офицер.
— Саляме, — ответил он и уточнил: — Али Хасан Саляме.
Это имя ничего не говорило дежурному, но он внес его в список.
Но когда некоторое время спустя лидер ФАТХа Ясир Арафат увидел в списках имя Али Хасана Саляме, его охватило волнение. Он хорошо знал Саляме-старшего. И не только знал: они вместе сражались против израильтян во время первой арабо-израильской войны в 1948 году. Больше того, они были дальними родственниками.
Али Хасан Саляме родился в Рамле — городке между Тель-Авивом и Иерусалимом. Он принадлежал к палестинской аристократии. Его отец — шейх Саляме, был активным борцом арабского сопротивления задолго до создания государства Израиль. Он участвовал в рейдах на еврейские поселения в Палестине и в 1948 году в разгар первой арабо-израильской войны погиб от взрыва фугасной бомбы.
Али Хасану было тогда шесть лет. Некоторое время спустя родилась сестра, которой дали имя — Джихад, что в переводе с арабского означает «священная война». Его мать, твердого характера женщина, родственники и друзья семьи с раннего детства рассказывали ему об отце-герое, о борьбе, которую он вел, о трагической судьбе палестинцев, многие из которых по вине израильтян превратились в беженцев. Мать хотела, чтобы сын продолжил дело отца.
Позднее Али Хасан признается:
— Влияние отца стало для меня личной проблемой. Я рос в семье, которая считала вооруженную борьбу против израильтян наследством, которое должно передаваться из поколения в поколение. Мое воспитание было политизированным. Я жил делом Палестины. Моя мать хотела, чтобы я стал вторым Хасаном Саляме.
Но Саляме-младший считал этот довод неубедительным. У него не было ни малейшего желания кому-то мстить, и поэтому он упорно сопротивлялся просьбам своей матери включиться в борьбу.
— Я хотел быть самим собой, — объяснил он позднее. — А мне все время напоминали, что я сын Хасана Саляме, что я должен быть на высоте и т. д. Это создавало мне большие проблемы.
С детства Саляме-младший разрывался между жизненными ценностями, которые ему прививали в семье, и ежедневной действительностью Бейрута, где они тогда жили. Дома ему напоминали о его аристократическом происхождении, а в школе, среди сверстников, палестинец считался синонимом ссыльного, отверженного беженца, отбросом общества.
Семья жила в достатке. Все, что можно было купить за деньги, покупалось. Али Хасан жил в хорошем доме, находившемся в престижном районе ливанской столицы Ашрафие, учился в привилегированном колледже «Макассед». Когда ему исполнилось 14 лет, мать отправила его учиться в колледж Бир-Зейт, расположенный на западном берегу реки Иордан, тогда еще не оккупированном израильтянами.
В 1958 году из-за начавшейся гражданской войны в Ливане семья перебралась в Каир, где Али Хасан закончил среднюю школу. Затем он отправился в Германию, чтобы продолжать образование. Там он учился на инженера в различных университетах.
Уже тогда он потянулся к красивой жизни. Тратил значительные суммы на одежду, предпочитая черный цвет. Любил изысканные блюда и вина, спортивные машины и красивых женщин. Почти каждый день ходил в спортивный зал заниматься «боди— билдингом». И через некоторое время заметно увеличил свою мускулатуру. Он также увлекся каратэ, что впоследствии придало ему уверенность в себе.
В 1963 году Али Хасан вернулся в Каир. Чтобы порадовать мать, он женился на девушке, которую та ему выбрала. Это была скромная девушка из семьи муфтия аль-Хусейни. Но, даже женившись, он продолжал вести жизнь «плей-боя», проводя большую часть времени в ночных клубах Каира.
Первого сына он назвал в честь отца — Хасаном.
Под нажимом матери вступил в Организацию освобождения Палестины. Ему поручили канцелярскую работу в бюро ООП в Кувейте. Однако «шестидневная война» круто изменила его жизнь…
* * *
В Аммане Али Хасан познакомился с одним из соратников Ясира Арафата Салахом Халефом, больше известным как Абу-Аяд, который возглавлял военную разведку ФАТХа.
Первым заданием, которое Абу-Аяд поручил Саляме, — поиск в рядах организации израильской агентуры. Али Хасан начал изучать личные дела бойцов ФАТХа. В течение года ему удалось разоблачить около 20 израильских агентов.
…23-го июля 1968 года трое палестинцев захватили пассажирский самолет израильской авиакомпании «Эл—Ал», выполнявший рейс по маршруту Рим — Тель-Авив. Это был первый захват самолета, открывший новую страницу в израильско-палестинском противостоянии. Операцию разработал Али Хасан Саляме, а осуществили бойцы организации Народный фронт освобождения Палестины, которую возглавлял Жорж Хабаш.
Затем, в ноябре 1971 года, он провел операцию, в результате которой был убит иорданский премьер-министр Васфи Тель. Вскоре он спланировал и осуществил новую операцию: покушение на посла Иордании в Лондоне Зеида Ар-Рифаи. Однако тот был только ранен, а покушавшийся сумел скрыться. Некоторое время спустя последовали новые операции против представительств Иордании и ее представителей в разных странах мира.
Надо сказать, что в Израиле к операциям «Черного сентября» отнеслись почти равнодушно. Прежде всего потому, что они были направлены против Иордании. Кроме того, Израиль в это время был занят проблемой терроризма в оккупированном секторе Газа. Лишь после того, как боевики «Черного сентября» захватили в начале мае 1972 года пассажирский лайнер авиакомпании «Сабена» и приземлились в израильском аэропорту Лод, в Тель-Авиве сообразили, что имеют дело с весьма серьезной организацией.
Захваченные террористки Тереза Хальса и Рима Таннус в ходе допроса упомянули имя Али Хасана Саляме. Только после этого руководители военной разведки, «Моссада» и ШАБАКа дали указание своим подчиненным собрать всю информацию об организации «Черный сентябрь», Али Хасане Саляме и других лидерах. Но израильские секретные службы, считавшие себя лучшими в мире, сели в лужу. Тогда они не добыли никакой информации о «Черном сентябре».
…30-го мая 1972 года трое молодых японцев, прибывших в израильский аэропорт Лод из Рима, вдруг начали бросать ручные гранаты и стрелять из автоматов в толпу пассажиров, заполнивших зал для приезжих. 24 человека были убиты. Среди них 16 католиков— пилигримов из Пуэрто-Рико и семеро израильтян. Еще 78 человек получили ранения. Как выяснилось, террористы принадлежали к организации, известной под названием «Японская Красная Армия». О том, что между ними и палестинцами существовала связь, «Моссаду» было известно давно.
Сразу же после трагедии в аэропорту Лод Замир с одобрения правительства начал проведение ответных операций возмездия. Через два дня от взрыва бомбы погиб 36— летний ливанский поэт и писатель Гасан Канафани. К несчастью, совершенно случайно с ним в машине оказалась его 17-летняя племянница. 25-го июня 1972 года 29 — летний Бассам Абу Шариф, офицер связи Народного фронта освобождения Палестины, распечатал присланный ему на дом конверт. Последовал взрыв. Шариф полностью потерял зрение на один глаз.
Итак, еще задолго до трагедии в Мюнхене, Израиль продемонстрировал свою решимость мстить. И все же смерть Гасана Канафани и попытка убийства Бассама Шарифа были восприняты как единичные акции, а не свидетельство, указывающее на новое направление в политике Израиля по отношению к террористам.
Все изменилось после кровавой драмы на 20-й Олимпиаде.
Справедливости ради следует отметить, что изменение позиции руководителям «Моссада» далось нелегко. Нет, ни Замира, ни Ярива не волновала этическая сторона вопроса. С их точки зрения люди, задумавшие и осуществившие убийство в Мюнхене, сами лишили себя права на жизнь. Они опасались лишь осложнений, связанных с последствиями таких операций.
* * *
Через неделю после похорон израильских спортсменов некто Мохаммед Раббах позвонил в израильское посольство в Брюсселе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

 https://sdvk.ru/Sanfayans/Unitazi/kompakt/ 

 Ragno Coliseum