закрытые душевые кабины прямоугольные с распашной дверью цена 

 


— Мой захват был удачной охотой и осуществлен безукоризненно с профессиональной точки зрения. Моим похитителям приходилось сдерживать себя, чтобы не допустить расправы надо мной. Я позволяю себе судить об этом, так как я кое-что смыслю в полицейских делах.
Суд над Эйхманом начался 11-го апреля 1962 года. Во время судебного процесса он утверждал, что всего лишь выполнял приказы. Но его признали виновным в совершении преступлений против человечества и приговорили к смертной казни.
31-го мая 1962 года ровно в полночь Эйхман был повешен в тюрьме Рамле…
Он просил часть его праха захоронить в доме на улице Гарибальди. Но через несколько часов после смерти его прах был рассеян над морем, за границей территориальных вод Израиля, чтобы от бывшего «наци» не осталось и следа…
ОПЕРАЦИЯ «ПЕНИЦИЛИН»
Среди сотрудников «Моссада» операция «Пеницилин» считается не менее значительной, нежели более известные и эффектные, как, например, поимка нацистского преступника Адольфа Эйхмана или освобождение заложников в Уганде. Итогом той операции стало похищение в Ираке в августе 1966 года самого лучшего по тем временам советского истребителя МиГ-21, состоявшего также на вооружении Египта и Сирии.
До недавнего времени широкая публика, как в Израиле, так и за его пределами, не знала всех подробностей угона самолета. Спецслужбы, как известно, не любят делиться своими секретами. Поэтому не удивительно, что реальные факты обрастали самыми невероятными подробностями. Например, откуда-то появилась багдадская красавица, являвшаяся агентом «Моссада». Пилот иракского МиГа влюбился в нее, у него раскрылись глаза на жестокости режима, и они улетели в Израиль. Словом, даже не голливудская, а индийско-турецкая клубничка на фоне «стальной птицы».
И вот ряд израильских газет поведали, по их словам, правду об операции «Пеницилин».
По причине, увы, печальной. В одной из стран Западной Европы в возрасте 58 лет скончался главный герой этой истории — иракский летчик Мунир Редфа, угнавший истребитель в Израиль…
* * *
…Апрель 1965 года. Командующий израильскими ВВС генерал Эзер Вейцман вызвал к себе шефа «Моссада» Меира Амита.
— Меирке! — сказал он без всяких предисловий. — Мне нужен живой МиГ-21.
— А я был бы не прочь выиграть первый приз в лотерею…
Но генерал не шутил.
— Это новейший самолет. От него может быть много бед…
Здесь необходимо напомнить, что в 1961 году Москва в обстановке максимальной секретности начала поставлять МиГ-21 арабским странам. К моменту прихода в марте 1963 года Амита в «Моссад» истребители этого типа входили в состав воздушных сил Египта, Сирии и Ирака. Западным странам ничего о них известно не было.
Для израильских ВВС было жизненно важно знать о МиГе все — скорость, вооружение, маневренность, оборудование, управление. Только при этих условиях израильские летчики могли научиться противостоять ему.
Москва отдавала себе отчет в том, что, разместив МиГ-21 за пределами СССР, она рискует. Поэтому летчиков для них отбирали очень придирчиво: только самых лучших и преданных.
Тем не менее, Израиль уже предпринимал неоднократные попытки обзавестись новейшей машиной, составлявшей главную ударную силу Египта, Сирии и Ирака. Первая была предпринята в 63-64 годах в Египте. Агенты «Моссада» вышли тогда на капитана египетских ВВС Махмуда Аббаса Хильми, который был холостяком и жил с матерью в Каире. Он был недоволен собственными властями за то, что ему приказали бомбить мирное население в Йемене. Египет помогал тамошнему режиму подавить повстанческое движение. Причем, для эффективности действий там применялись бомбы с нервно— паралитическим газом.
Египетскому летчику был предложен 1 миллион долларов и политическое убежище за похищение истребителя. В 1964 году он угнал в Израиль самолет. Но это оказался не МиГ-21, а старый Як, не представлявший никакой оперативной и разведывательной ценности. И хотя денег он не получил, ему предоставили политическое убежище и средства к существованию.
Хильми пытался «аклиматизироваться» в Израиле. Но это у него не получилось. Тогда «Моссад» помог ему изменить внешность при помощи пластической операции и под вымышленным именем поселиться в Аргентине.
Увы, летчик не умел (или не хотел) соблюдать конспирацию. Не успев прибыть в Аргентину, он послал матери в Каир открытку. Она немедленно попала в руки египетских контрразведчиков. В Буэнос-Айрес отправили группу агентов. Соблазнительная египтянка заманила бывшего капитана в свою квартиру, где он был оглушен и затем перевезен в египетское посольство. Оттуда его переправили в Каир, где и казнили.
Вторая попытка (также неудачная) имела место в 1965 году. И тоже в Египте. Но тут летчики-оппозиционеры вообще не захотели иметь дело с израильтянами.
Казалось, что у «Моссада» не было никаких перспектив. Тем более, что просьба Вейцмана прозвучала не в самый лучший период для израильской разведки. Шла черная полоса: аресты агентов Вольфгана Луца в Каире и Эли Коэна в Дамаске. Но…
* * *
Некоторое время спустя после разговора Амита с Вейцманом в здание израильского посольства в Париже вошел неизвестный человек. Он попросил разрешения встретиться с военным атташе. Того в этот момент не было на месте, поэтому посетителя принял второй секретарь.
Незнакомец объяснил, что один из его друзей в Ираке просил передать: если израильтяне хотят получить советский МиГ, им следует позвонить в Багдад и попросить к телефону Джозефа. Он все устроит…
Израильский дипломат, естественно, очень удивился и даже развеселился. Однако попросил дополнительную информацию. Но посетитель на это ответил, что ничего больше сообщить не может, пожал дипломату руку и покинул посольство, так и не назвав своего имени. В распоряжении израильтян оставались имя «Джозеф» и номер телефона в Багдаде.
Молодой дипломат написал отчет об этой встрече и передал его резиденту «Моссада».
Некоторое время спустя телеграмма легла на стол Меира Амита.
В отличие от своих заместителей он отнесся к информации весьма серьезно. «Каким бы невероятным эпизод в Париже ни казался, пренебрегать им нельзя, — решил Амит. — Надо звонить в Багдад». Самым опасным в этом деле шефу «Моссада» представлялась возможность попытки противника таким примитивным способом заманить израильтян в западню. Поэтому никто из действовавших в Ираке агентов звонить по телефону не мог. Более того, агенту в Багдаде даже нельзя было поручить проверить номер. Иракцы могли это предусмотреть.
План, составленный начальником оперативного отдела Михаэлем Шароном, исходил из предпосылки, что это — западня. Следовательно, в Багдад должен отправиться человек совершенно посторонний, но разумный и достаточно опытный, чтобы на месте установить контакт и выслушать предложение. Об израильской разведке такой агент не должен знать ничего, что могло бы ее скомпрометировать, если его, скажем, начнут пытать. Тот, кто получит это задание, считал Шарон, должен быть предупрежден, что идет на верную смерть.
Амит нашел подходящего для этого задания кандидата. Тренированный парашютист, выпускник Иерусалимского университета, свободно говоривший по-арабски и по— английски. Звали его — Иосиф Мансор. В области разведывательной деятельности, однако, сколько-нибудь серьезного опыта у него не было. Тем не менее, лучшего кандидата и представить было трудно.
Его пригласили к Амиту и Шарону. Они рассказали ему о предстоящем задании, не скрыв опасностей, которым он будет подвергаться в Багдаде. Амит подчеркнул, что никто не стал бы предлагать задание, которое кажется таким нелепым, если бы его цель не была столь важна. Шарон изложил смысл сказанного Амитом в более грубой и откровенной форме:
— В данный момент, — сказал он, — этот МиГ важнее, чем ваша жизнь.
Мансору было предложено подумать. Но думать он не стал и тут же согласился выехать в Ирак.
Четыре месяца спустя Мансор под видом англичанина, специалиста по рентгеновскому оборудованию (его наскоро подучили в Израиле) прилетел в Багдад. В течение недели он посещал госпитали и официальных лиц в министерстве здравоохранения, предлагая свое оборудование. Все это время он готовил себя к тому единственному телефонному звонку, ради которого приехал. Наконец, он понял, что откладывать больше невозможно…
Чтобы как-то обезопасить себя, он пригласил двух сотрудников министерства пообедать с ним в одном из лучших ресторанов. Во время обеда он извинился и вышел, сказав, что ему надо позвонить по телефону.
Он набрал номер. Трубку сняли, и он попросил Джозефа. Мысленно Мансор настроился на то, что ответит сразу Джозеф. Поэтому вопрос «Кто говорит?» смутил его. Запинаясь, он ответил: «Друг из другого города». И тут же сообразил, что выразился неудачно. В течение минуты он судорожно сжимал трубку в потной ладони. Наконец, Джозеф подошел к телефону.
С Шароном они условились, что он скажет следующее: «Я был рад познакомиться с вашим другом. Может быть, мы встретимся и обсудим наши дела?» Но едва он услышал голос собеседника, тут же обо всем забыл и произнес: «Вы и есть Джозеф?» Тот в отличие от Мансора, совершенно спокойный, спас положение: «А вы — тот джентльмен, который встречался с моим другом?» Мансор пробормотал что-то утвердительное.
Они условились о встрече в одном из центральных багдадских кафе в 12-00 на следующий день.
Чтобы успокоиться после разговора, Мансору пришлось зайти в туалет. Он понимал, что нарушил все без исключения инструкции, данные ему в Тель-Авиве. Это он, Мансор, а не Джозеф, должен был предложить место и время встречи. Он даже подумал, не позвонить ли еще раз, чтобы исправить сделанные им оплошности. Но сообразил, что это будет совсем уж нелепо.
На следующий день, сидя под тентом в кафе в центре Багдада, он осознал, что нарушил еще одну, и, причем, самую важную инструкцию. Джозеф не только указал ему место встречи, но спросил, как Мансор будет одет. Ему самому надо было поинтересоваться, как выглядит Джозеф.
Он чуть не свалился со стула, когда точно в 12-00 напротив него опустился человек, который тут же с улыбкой отрекомендовался как Джозеф. Ему было лет шестьдесят. Лицо смуглое, в глубоких морщинах. Белоснежные волосы великолепно обрамляли лицо. Но костюм на нем был, казалось, с чужого плеча.
Они заказали черный кофе. И для Джозефа какие-то пирожные. При этом Джозеф рассматривал Мансора очень внимательно.
— Спасибо, что пришли, — сказал Джозеф.
— Мы очень заинтересованы в товаре, о котором упоминал ваш друг, — ответил Мансор.
— Это будет очень дорого вам стоить, — заметил старик и добавил: — Потребуется много времени. Но я думаю, что это возможно…
Мансор решил подойти к этому вопросу с другой стороны.
— Мои друзья не могут себе представить, как вы можете рассчитывать на успех, — признался он. — Уже многие пытались это сделать. Но безуспешно…
В ответ Джозеф улыбнулся и предложил встретиться на следующий день. В более спокойной обстановке, в уединенном месте, на скамье в парке.
* * *
Сидя на другой день на этой скамье, Мансор выслушал рассказ Джозефа.
Он родился в бедной семье иракских евреев. В десятилетнем возрасте его отдали в услужение в семью богатых иракцев-христиан. Он никогда не учился в школе. Едва умел читать и писать. Но с годами занял в семье, на которую работал, особое положение. Хотя он оставался слугой, постепенно сложилось так, что все члены семьи всегда обращались к нему за советом и помощью. Никто и ничего от него не скрывал. Ни одна семейная встреча не обходилась без него. Его слово на этих встречах было решающим. Он стал для них духовным отцом. Нынешний глава семьи вырос у него на руках. Джозеф благословил его на брак и потом растил его детей.
Однако два года назад произошло событие, которое изменило всю его жизнь. Между ним и главой семьи возникла ссора. Разгорячившись, хозяин дома сказал, что он, Джозеф, малограмотный человек и вне его семьи — ничто. Через несколько часов, опомнившись, он извинился. По арабскому обычаю, в знак примирения, они обнялись.
Джозеф, однако, понял, что его хозяин прав. Он действительно существовал только потому, что имел отношение к этой семье. Обдумав положение, он решил, что так быть не должно. Вот тут-то он и вспомнил о своем еврейском происхождении, о котором практически забыл. У него не было знакомых среди евреев. Более того, к Израилю он испытывал типичные для иракцев чувства. Джозеф начал искать своих соплеменников.
Он нашел местного раввина, который познакомил его с Библией и основами еврейской религии. Джозеф вошел в состав небольшой группы, члены которой собирались раз в неделю, чтобы обсудить вопросы, связанные с иудаизмом, поговорить об Израиле. Все они, по наблюдениям Джозефа, чувствовали себя связанными с еврейским государством прочными духовными узами, хотя эмигрировать туда не собирались.
Постепенно Джозеф стал разделять их чувства. Его преданность семье не ослабела, но и обретенное чувство любви к Израилю было глубоким. Вскоре он понял, каким образом сможет оказаться полезным и семье, и Земле Обетованной.
Иракское правительство стало преследовать христиан — религиозное меньшинство в стране.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

 душевые кабины недорого 

 Prissmacer Kendal