есть из чего выбрать 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Наша очередная просьба об оказании активной помощи снова была отвергнута Стокгольмом. Министр Таннер описал встречу, которая у него состоялась с госпожой Коллонтай, послом СССР в Стокгольме. Ясно, что Советский Союз особо хотел бы знать, на каких условиях Финляндия могла бы удовлетворить его требования о получении опорного пункта в горле Финского залива. Возможность продолжения переговоров хотя и небольшая, но всё же имелась.
Спустя несколько дней, 12 февраля, министр иностранных дел сообщил о получении из СССР условий заключения мира: Москва, несмотря ни на что, требовала Ханко; кроме того, она поставила условием передачу ей всего Карельского перешейка и территории, расположенной севернее Ладожского озера.
13 февраля министр Таннер снова разговаривал с правительством Швеции, прося оказать нам вооружённую помощь, и в ответ услышал, что Швеция не изменит своей позиции. Организация вооружённого выступления — дело трудное и требует к тому же согласия риксдага. Кроме того, такое мероприятие дало бы повод немцам напасть на Швецию. Слабо прикрытые угрозы в этом направлении уже были.
Шведская печать в течение всей войны с пониманием относилась к финским делам. Шведские корреспонденты, работавшие в Финляндии, с тактом и сочувствием писали о наших болезненных вопросах. Поэтому сверхнеприятной и удивительной была публикация стокгольмской газеты «Фолькетс дагбладет политикен» 16 февраля 1940 года о демарше финского правительства и отрицательном ответе Швеции на «официальное обращение Финляндии с просьбой о помощи». Ещё большее сожаление вызвало то, что премьер-министр Ханссон в тот же день поспешил публично заявить о правильности газетной публикации, а затем и министерство иностранных дел выступило с подобным заявление. Трудно понять, почему правительство Швеции сочло необходимым организовать такие выступления, которые по своему содержанию и форме ослабляли наши возможности добиться сносных условий мира. В Москве же они, конечно, вызвали удовлетворение.
Спустя три дня было опубликовано известное публичное заявление короля Густава, включённое составной частью в протокол государственного совета. Если меня правильно информировали, то поводом его появления на свет явилось желание короля смягчить тон вышеупомянутых выступлений, опубликованных без его ведома. Разъяснение короля, которое было выработано им вместе с наследным принцем Густавом Адольфом, дышало восхищением и сочувствием по отношению к Финляндии, хотя оно, конечно, не могло помочь нашей стране и устранить нанесённый ей вред.
Встреча министров иностранных дел Швеции, Норвегии и Дании, состоявшаяся 25 февраля в Дании, сделала нашу изоляцию ещё более явной, поскольку коммюнике министров нельзя было интерпретировать так, будто бы оно поддерживает Финляндию. Их «надежда на то, что противоречие как можно скорее получит мирное решение, которое сохранит независимость Финляндии», была пустым звуком для Советского Союза.
20 февраля я принял в Ставке британского генерала Линга и полковника Ганеваля. Последний только что вернулся из Парижа и передал мне приветственное послание главнокомандующего сухопутными союзными войсками во Франции генерала Гамелена. В нём говорилось, что Гамелен считает положение Финляндии отчаянным, но если западным странам удастся прийти к нам на выручку, то у нашей страны, по его мнению, всё же появится возможность добиться удовлетворительного решения. Однако ни генерал Линц ни полковник Ганеваль не смогли сообщить мне более подробных и точных данных о численности экспедиционного корпуса и времени его отправки. Они даже не поведали мне, есть ли надежда, что Швеция и Норвегия согласятся пропустить войска.
Втягивание Швеции и Норвегии в конфликт между великими державами не было в интересах Финляндии, ибо это означало бы, что путь поставкам военного снаряжения и вооружения из западных стран и Швеции отрезан, и мы, возможно, потеряли бы и тех добровольцев, которых только что направили на фронт. Учитывая угрожающую обстановку на Карельском перешейке, я не мог предпринять ничего иного, как посоветовать правительству стремиться к достижению компромисса с Кремлём. Генерал-майор Вальден, посетивший меня в Ставке 22 февраля, передал правительству мою точку зрения.
21 февраля министр иностранных дел встретился со своим шведским коллегой министром Гюнтером и просил его о посредничестве. Ответ из Москвы был получен через два дня. Минимальное советское условие не ограничивалось передачей одного лишь мыса Ханко. Советское правительство в дополнение к этому потребовало отвести границу на «линию Петра Великого», которая была утверждена Ништадтским миром в 1721 году. Это означало передачу большей части финской Карелии, в том числе городов Выборг, Сортавала и Кексгольм. Кроме того, для защиты Финского залива потребовали заключения военного оборонительного союза между СССР, Финляндией и Эстонией. Условия ужесточались.
Выслушав эти потрясающие требования, правительство Финляндии вновь обратилось за вооружённой помощью к Швеции и попросило её дать разрешение на пропуск войск западных держав через её территорию. Ответ на оба обращения был отрицательным; Швеция, возможно, могла бы согласиться лишь на увеличение числа добровольцев. Что касается ввода войск Запада, то посол Великобритании в Хельсинки сообщил, что численность экспедиционного корпуса будет составлять 20000—30000 человек и что войска готовы отправиться 15 марта. Это значило, что прибытия экспедиционного корпуса к нам можно ожидать как минимум лишь через месяц, считая от указанной даты. О пропуске войск посол ничего ясного сказать не смог. По его мнению, Финляндия сама должна добиваться целесообразного решения в Стокгольме и Осло.
Несмотря на непреклонную позицию шведского правительства, было принято решение о поездке в Стокгольм министра иностранных дел, чтобы он ещё раз переговорил с правительством Швеции и послом Советского Союза в Стокгольме. 27 февраля министр Таннер встретился с премьер-министром Ханссоном, который повторил, что от Швеции не стоит ожидать прямой военной помощи, а также разрешения на пропуск через Швецию экспедиционного корпуса западных государств.
— Германия, — сказал премьер, — прямо и официально заявила шведскому правительству, что посылка в Финляндию шведских войск, за исключением добровольцев, втянула бы Швецию в войну между великими державами.
Он рекомендовал немедленно заключить мир, несмотря на жестокость условий, и одновременно сообщил, что Швеция окажет Финляндии экономическую поддержку. На вопрос министра Таннера, готова ли Швеция заключить с Финляндией оборонительный союз, если мы согласимся на требования русских, премьер-министр Ханссон ответил, что вопрос для него не нов, и выразил доброжелательное отношение к этой идее, добавив, что если бы такой союз существовал в 1939 году, Советский Союз не напал бы на Финляндию.
Госпожа Коллонтай также рекомендовала Таннеру согласиться с выдвинутыми условиями. По её словам, эти условия окончательны, и внести в них изменения за столом переговоров невозможно.
Интересно, что советское правительство 26 февраля через посла Майского предприняло попытку добиться, чтобы условия мира передало министерство иностранных дел Великобритании, хотя они уже были известны нашему правительству.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152
 https://sdvk.ru/Sanfayans/Rakovini/Nakladnye/na-stoleshnicu/ 

 Dual Gres Vanguard