https://www.dushevoi.ru/products/kompakt_unitazy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Луна – не озарение и не результат выбора. Луна – обязанность. К Луне нельзя было не прийти, следуя логике всей тогдашней американской политики. Космонавтика США оказалась в плену политических предначертаний. И словно рыба, попавшая в конус верши, она могла двигаться вперед по каналу, который сужался по мере ее движения все более, оставляя все меньше свободы и обрекая в конце пути на непременную и безвозвратную ловушку – Луну...
Вот почему Управление научно-исследовательских работ Министерства обороны, следуя этой логике, признает: «Основная часть гражданской космической программы, включая пилотируемые полеты, исследование Луны и планет, вызвана к жизни спутником». Вот что дает нам право начинать историю программы «Аполлон» с действительно исторической даты – 4 октября 1957 года.
Глава II
Задача, поставленная перед нацией
Линдон Джонсон сказал однажды:
– Спутник вывел нас из летаргии...
Президент Эйзенхауэр в первые дни «послеспутниковой эры» (термин этот не я придумал, это американский «postsputnik time») ходил с лицом загадочным и всем своим поведением старался показать, что все это для него не новость, все он знал заранее и – более того – в противовес «красной Луне» у него есть нечто не менее весомое, о чем он до поры не может распространяться, блюдя интересы национальной безопасности. Этот мимический спектакль сборов больших не сделал, даже сторонников президента не устраивал созданный им образ молчаливого ясновидца, а пресс-конференция 9 октября только раздосадовала прессу. Но уже 11 октября все начинает меняться. В Белом доме разрабатывается документ, предполагающий самые энергичные шаги для ускорения всех ракетно-космических программ, а 14 октября Эйзенхауэр, пренебрегая праздничным настроем семьи – был день его рождения, – проводит многочасовую беседу с министром обороны Макэлроем, изыскивая среди всех проектов «погони» за советским спутником самый верный и быстрый.
Вряд ли нам следует прослеживать все стадии активизации американской космонавтики в этот период. Но, рассматривая все сделанное тогда в перспективе лет, приходишь к мысли, что, пожалуй, самым удачным и, как жизнь показала, перспективным решением для США было решение об образовании Национального управления по аэронавтике и исследованию космоса – НАСА. (Эту аббревиатуру надо запомнить – она постоянно будет встречаться в книжке.)
Эйзенхауэр понял тогда главное: в американской космонавтике нет кулака, бьют растопыркой. Армия, авиация и флот, имея свои ракетные программы, дублируют друг друга и, того хуже, мешают друг другу, традиционно находясь в крайне натянутых отношениях. Советский специалист в области американской космонавтики Ю.Н. Листвинов пишет в своей книге «Лунный мираж над Потомаком»: «Блюстители американских военных традиций считают, что чувство взаимной неприязни между родами войск зародилось еще в те далекие времена, когда флот позволил себе вздернуть на рею брига «Сомерс» сына военного министра за «нарушение субординации и призыв к мятежу». Воздушным силам, когда они появились на свет, естественно, ничего другого не оставалось, как только образовать третий лагерь».
Увы, подобная неприязнь – явление не только американское. Оно существует во многих армиях мира, в том числе и у нас. Поскольку сразу после войны у нас ракетную технику взял к себе «под крыло» министр вооружения Д.Ф.Устинов, который всю войну делал пушки и был связан с артиллеристами, у нас ракетная техника как бы по традиции тоже отошла к артиллеристам. Созданием первого ракетного полигона Капустин Яр деятельно занимался маршал артиллерии Николай Дмитриевич Яковлев, а Байконура – маршал артиллерии Митрофан Иванович Неделин. Так что нам счастливо удалось избежать тех сложностей в дележке ракетного «пирога», который изнурял американцев.
Разумеется, власть президента позволяла Эйзенхауэру сделать выбор и «отдать весь космос», скажем, армии, но это непременно сузило бы фронт работ. И, руководствуясь известной на всех языках пословицей о семи няньках и кривом дитя, он понял, что нужна еще одна, независимая от всех военных, не обремененная никакими традициями, новая государственная кормушка для всех монополий. «...Президент исходит теперь из принципа: ничто, абсолютно ничто не должно стоять на пути нашего стремления преодолеть разрыв», – писал обозреватель Р. Дрюмонд.
5 марта 1958 года специальный комитет Белого дома по правительственным организациям, во главе которого стоял Нельсон Рокфеллер, предложил учредить некое «новое гражданское» агентство, на которое и возлагалось проведение в жизнь «агрессивной национальной космической программы». Предложение было быстро одобрено президентом, и в июле состоялось рождение НАСА.
И здесь организационно американцы сразу вырвались вперед. Артиллеристы Яковлева и Неделина были нужны и даже необходимы, когда речь шла об отработке военной ракетной техники, но когда начались космические запуски – какое до них, строго говоря, дело артиллеристам?! Однако командные, стартовые, испытательные наземные, навигационные и связные службы, офицеры, ставшие за годы работы с военной техникой зрелыми специалистами, занимались и космосом. Это породило множество неудобств: многовластие, изумительную по своей абсурдности секретность и многие другие беды.
Надо сказать, что ко времени организации в США НАСА появились новые обстоятельства, подогревающие нетерпение Белого дома: крах «Авангарда» взывал к экстренным мерам.
С «Авангардом» – первым американским искусственным спутником Земли – получилось действительно некрасиво. Назначенный на 2 декабря 1957 года старт (не без умысла: в декабре собиралась комиссия совета НАТО) несколько раз переносился из-за технических неполадок. Наконец 6 декабря старт состоялся. Высота подъема не превышала и метра, когда ракета завалилась и взорвалась. Репортажи и снимки двухсот корреспондентов, приглашенных на космодром, мгновенно разнесли эту новость по всему миру.
Карикатуристы изощрялись в изображении «Капутника», «Пфутника», «Флопника» – каких только прозвищ не придумывали несчастному «Авангарду». Военно-морской флот – это его рук дело – был опозорен. Намеки на диверсию «агентов Москвы» выглядели жалко и глупо. А тут еще надо ехать в Париж на сессию НАТО – ну просто все складывалось из рук вон плохо для Белого дома. Линдон Джонсон назвал этот старт «дешевой авантюрой», которая закончилась «одной из наиболее разрекламированных и унизительных неудач в истории Соединенных Штатов». Если говорить объективно, престиж этой страны за все два века ее существования никогда не опускался так низко, как в эти четыре месяца: октябрь 1957 года – январь 1958 года.
Лишь 31 января 1958 года был наконец запущен первый американский искусственный спутник Земли «Эксплорер-1» весом около 14 килограммов. Если учесть, что вышедший на орбиту за три месяца до этого космический дом «Лайки» весил 508 килограммов, результат был более чем скромный. Но все-таки это был результат! Соединенные Штаты стали космической державой.
Но, как вы помните, «Эксплорер-1» был, как говорят математики, необходим, но недостаточен. Ведь требовалось не догнать, а обогнать. Обогнать, не догоняя, – задача сложнейшая, поскольку она не подчинялась даже правилам арифметики.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63
 https://sdvk.ru/Vanni/160x70/ 

 Love Ceramic Nest