кран и душ для ванной 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Фарсы – 6

OCR Busya
«Генри Филдинг «Фарсы»»: Искусство; Москва; 1980

Генри Филдинг
Урок отцу, или Дочка без притворства
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Гудвилл.
Блистер, аптекарь.
Купи, учитель танцев,
Квейвер, учитель пения.
Вормвуд, стряпчий.
Томас, лакей.
Люси, дочь Гудвилла.
Место действия – парадная комната в усадьбе Гудвилла.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Гудвилл (один). Странное дело! Получить состояние всякий рад, а никто почему-то не понимает, какое это удовольствие – одарить им другого. Хороший человек должен прийти в умиление от одной мысли, что может вознаградить кого-то по заслугам, а ведь людей с заслугами сыскать нетрудно. Я изрядно потрудился на своем веку и теперь с божьей помощью имею десять тысяч фунтов и единственную дочь. И все это я отдам самому достойному из своих бедных родственников. Надежда осчастливить порядочного человека доставляет мне такую радость, что я поневоле забываю, скольких трудов, скольких бессонных ночей стоило мне мое богатство. За родными я уже послал. Девочка выросла под моим присмотром. Она ничего не видела, ничего не знает, а значит, и не имеет своей воли, во всем мне послушна. Я могу не сомневаться, что она одобрит любой мой выбор. Как счастливо заживу я на склоне лет со своей неопытной, любящей, во всем мне послушной дочерью и зятем, от которого могу ожидать лишь благодарности – ведь он будет стольким мне обязан! Право, я самый счастливый человек на свете! А вот и моя дочь!
Входит Люси.
Люси. Вы посылали за мной, папенька?
Гудвилл. Да, девочка, поди сюда. Я позвал тебя, чтобы поговорить о деле, о котором ты, наверное, еще не помышляла.
Люси. Надеюсь, вы не намерены послать меня в пансион?
Гудвилл. Думается, я уделял тебе столько внимания, что ты можешь считать меня наилучшим из отцов. Я ни разу не отказал тебе ни в чем – разве что для твоей же пользы – только это руководило мною. Ради тебя я лишал себя всех удовольствий, трудился столько лет на ферме, которая приносит пятьсот фунтов в год, и скопил целых десять тысяч.
Люси. Уж не гневаетесь ли вы на меня, папенька?
Гудвилл. Не бойся, девочка, – ты ничем меня не огорчила. Ответь мне на один лишь вопрос: что думает моя милая малютка о замужестве?
Люси. О замужестве? Ах!…
Гудвилл. Девица шестнадцати лет должна суметь ответить на этот вопрос. Ты хотела б, чтоб у тебя был муж, Люси?
Люси. А экипаж у меня будет?
Гудвилл. Полно, какое это имеет отношение к замужеству?
Люси. Вы же знаете, папенька, что дочку сэра Джона Уэлти муж увез в экипаже, и соседки говорили, что когда я выйду замуж, у меня должен быть выезд. Мне уже сто снов про это приснилось. И всякий раз, как муж привидится, привидится и экипаж. Однажды я во сне целую ночь в нем каталась, и мне это до смерти понравилось!
Гудвилл (в сторону). Хоть под замок сажай девку – от дурных советчиков не убережешь! Послушай, дочка, а не много ли будет: при муже еще и экипаж?
Люси. Так пусть будет экипаж без мужа.
Гудвилл. Неужели ты выезд предпочитаешь мужу?
Люси. Право, не знаю. Но если вы подарите мне экипаж, я, честное слово, сама раздобуду себе мужа.
Карету мне, папа, любою ценой!
Я справлюсь со всем остальным, сэр.
Поклонник захочет встречаться со мной,
И быстро поладим мы с ним, сэр.
А пешей пойдешь –
С тоски пропадешь,
Так издавна, знаю, ведется.
Карета нужна,
А будет она –
Кому в ней кататься, найдется.
Найдется, найдется, найдется!
Гудвилл (в сторону). Девочка рехнулась, не иначе! (Дочери.) Ах ты, баловница! Кто тебе вбил этакое в голову? У тебя будет хороший, рассудительный муж, который научит тебя уму-разуму.
Люси. Нет! Я такого не возьму, если только можно будет делу помочь. Мисс Дженни Флентит говорит, что рассудительный муж – самый скверный.
Гудвилл (в сторону). Надо, чтоб у девочки появились более здоровые склонности. (Дочери.) Послушай меня, Люси, скажи: из всех мужчин, каких ты видела, кого бы ты предпочла в мужья?
Люси. Фи, папа, мне не тоже говорить об этом!
Гудвилл. Ну, отцу-то можно!
Люси. Нет, мисс Дженни говорит: ни одному мужчине, кто бы он ни был, нельзя открывать, что у тебя на уме. Она своему отцу ни слова правды не говорит!
Гудвилл. Мисс Дженни скверная девчонка, и ты не должна ее слушать! Скажи мне все по чести, иначе я рассержусь.
Люси. Тогда – из всех мужчин, каких я только видела, больше всех мне понравился мистер Томас – лакей милорда Паунса. Он самый лучший, в сто тысяч раз лучше всех остальных!
Гудвилл. Боже мой! Так тебе понравился лакей?…
Люси. Ага! Он и с виду больше похож на джентльмена, чем сквайр Лисолов или сквайр Забулдыгинс. Томас, не в пример им, разговаривает как джентльмен, да и запах от него приятнее. Голова у него так хорошо причесана и посыпана сахарной пудрой, словно глазированный торт! Над ушами по три коротких букли, а сзади волосы прихвачены, как у какой-нибудь модницы. Поверх прически он носит маленькую шляпу, а на ногах у него восхитительные белые чулки, чистые да красивые, так и кажется, будто он какая-нибудь белоногая птица! А когда он идет, то завсегда размахивает огромной-преогромной палкой, величиной с него самого. Он может побить ею любую собаку, если та вздумает меня укусить. И что особенного, что он лакей? Мисс Дженни он нравится не меньше моего, и она говорит, что все светские джентльмены, от которых без ума столичные дамы, в точности такие же. Я выбрала бы его, да только, как узнала от людей, что мне надобен муж с выездом, решила ради большего отказаться от меньшего.
Гудвилл (в сторону). Я просто сражен! Особливо меня возмущает расчетливость в такой девчонке. Значит, дочка, ты готова взять кого угодно, был бы экипаж? А согласишься ты пойти за мистера Ойклла?
Люси. Разумеется, чтоб иметь экипаж.
Гудвилл. Но он же калека: с трудом но комнате передвигается!
Люси. Что с того?
Коль можно поехать в карете,
Кто сдуру пешком побредет?
Мы знаем – ведь мы же не дети! –
Что к браку карета ведет.
А если супруг по болезни
Не сможет кататься со мной,
Ну что ж, я одна буду ездить,
Пусть дома томится больной.
Входит Блистер.
Блистер. Мое почтение, мистер Гудвилл! Я проскакал двенадцать миль немногим больше чем за час. Рад видеть вас в добром здравии! Ваше послание уж было заставило меня подумать…
Гудвилл. Что мне требуется ваша помощь? Нет, кузен, я послал за вами по другому, более приятному поводу. Люси, это твой родственник, ты его давно не видела – мой двоюродный брат, аптекарь Блистер.
Люси. А! (В сторону.) Надеюсь, этот верзила не будет моим мужем…
Блистер. Кузина очень выросла и с виду здорова. Какой аптекарь вас пользует? С уверенностью могу сказать: у него добрые лекарства.
Гудвилл. Простая здоровая пища и физические упражнения – вот наши лучшие снадобья.
Блистер. Простую здоровую пищу следует принимать в надлежащее время года, чередуя ее с умеренно действующими лекарствами.
Гудвилл. Оставь нас на время, милая Люси, мне надо поговорить с моим кузеном.
Люси. Охотно, папенька. (В сторону.) Хоть бы мне и вовсе не видеть это страшилище! (Уходит.)
Гудвилл. Моя записка, очевидно, удивила вас, но когда вы узнаете, зачем я вас вызвал, то удивитесь еще более. Говоря без обиняков, я, кажется, готовлюсь покинуть сей мир, а дочери моей не терпится в него вступить, и вот я решил без промедления устроить ее судьбу. Я далек от мысли, будто для счастья нужно большое богатство. Достаток я могу ей обеспечить, а посему надумал выдать ее за кого-нибудь из родни. Мне будет приятно сознавать, что плоды моих трудов остались в нашем семействе. Я послал кое за кем из родственников: она должна будет выбрать одного из них. Вы прибыли первым, и ежели вы одобряете мой план, то первым сделаете предложение.
Блистер. С радостью, кузен! Очень вам признателен! Ваша дочь, на мой взгляд, приятная девица, а сам я не чувствую отвращения к браку. Но, помилуйте, с чего вы решили, будто вам пора покидать сей мир? Надлежащий уход может значительно продлить вашу жизнь. Позвольте пощупать ваш пульс.
Гудвилл. Сделайте милость, но я совершенно здоров.
Блистер. Слегка учащенный. Я прописал бы вам небольшое кровопускание и микстуру, в которую входит легкое слабительное и рвотное.
Гудвилл. Нет, дорогой кузен, лучше я пришлю к вам дочку, а лекарства свои приберегите для себя. (Выходит.)
Блистер. Старику под семьдесят, и, говорят, он в жизни не принимал никаких лекарств, а выглядит так, словно семьдесят лет находился под наблюдением врачей. Чудное дело!… Но, коли я женюсь на его дочери, чем скорей он помрет, тем лучше! Придет же в голову: выдавать дочь замуж подобным манером! Впрочем, он богат… Что ж, тем лучше! Правда, девчонка – порядочная-таки деревенщина, да и престранная, но ничего, деньги еще никому не шли во вред.
С красотками рады побыть мы вдвоем,
Пой, драм-дам-да!
Но с ними общаясь, от них устаем,
Эй, так ведь, да?
Поэтому лакомство ищем вовне,
Пой, драм-дам-да!
А дома на хлебе сидим да пшене,
Эй, так ведь, да?
Состарясь, прискучит красотка жена,
Пой, драм-дам-да!
А золоту в старости – та же цена,
Эй, так ведь, да?
Входит Люси.
О, вот и моя суженая! Черт возьми, что ей сказать? Ни разу в жизни не объяснялся в любви!
Люси (в сторону). Отец велел мне прийти сюда, но, если б я не боялась пансиона, ни за что бы не пошла! В пансионе, говорят, секут, а муж не может меня выпороть, как бы я ни вела себя, – так по мне лучше муж!
Блистер. Не соблаговолите ли присесть, кузина?
Люси. Благодарствуйте, сударь! (В сторону.) Коли нужно с ним разговаривать, какая разница, сидя или стоя?
Блистер. Скажите, кузина, как вы себя находите?
Люси. Это как это?
Блистер. Каково ваше самочувствие? Разрешите пощупать ваш пульс. Как вы спите по ночам?
Люси. Как сплю? Чаще на спине.
Блистер. Я хочу знать: не просыпаетесь ли, спокойно ли спите?
Люси. Иной раз – порядком ворочаюсь!
Блистер. Хм… Скажите, а сколько обычно вы спите?
Люси. Часов этак десять – одиннадцать.
Блистер. Желудок в порядке? Кушаете с аппетитом? Сколько раз в день чувствуете потребность в пище?
Люси. Очень даже часто! Но ем не сказать чтоб много: только за завтраком, в обед, в ужин да еще в полдник.
Блистер. Хм, по-моему, вы не испытываете сейчас настоятельной потребности в помощи аптекаря.
Люси. Что же, и очень хорошо! (В сторону.) Пусть бы себе поскорее уходил.
Блистер. Полагаю, кузина, отец говорил вам о деле, по которому я прибыл. Могу ли я надеяться, что наши желания совпадают и вы сделаете меня счастливейшим из смертных?
Люси. К чему вы спрашиваете? Сами знаете: я должна поступать как велят.
Блистер. Значит, я могу надеяться стать вашим мужем?
Люси. Я должна повиноваться отцу.
Блистер. Отчего же вы плачете, милочка? Прошу вас, скажите, в чем дело!
Люси. Если я скажу, вы осерчаете.
Блистер. Осерчаю? Я не вправе. Разве я могу на вас сердиться? Это мне следует опасаться вашего гнева. Я не позволю себе на вас сердиться, что бы вы ни делали.
Люси. Неужели? Так вы не рассердитесь на меня, как бы я ни поступила?
Блистер. Разумеется, дорогая.
Люси. То-то хорошо! Просто замечательно! Тогда слушайте, что я вам скажу: я вас ненавижу всей душой и терпеть на могу!
Блистер. Чем я заслужил вашу ненависть?
Люси. А ничем! Просто вы такой верзила, такое чучело – глядеть противно! И если даже папенька пригрозится посадить меня на целый год под замок, все равно я буду вас ненавидеть.
Блистер. Разве вы только что не сказали мне, что выйдете за меня замуж?
Люси. А я и не отказываюсь.
Ах, не шумите, мой милый сэр,
Чтоб не проведал отец;
Хоть вы мне очень постылы, сэр,
С вами пойду под венец.
Блистер. Что ж, дорогая, коль вы меня не любите, тут оба мы бессильны. Не говорите о том отцу, а я, уж конечно, промолчу. И пусть вас не тревожит, дорогая, что вы меня не любите, – это наипервейшее основание выйти за меня замуж. Светские дамы теперь выходят только за тех, кого ненавидят. Ненавидеть друг друга – главное условие брака. Большинство мужчин и женщин ненавидят друг друга еще до свадьбы, а уж после – так все без исключения! Сдается мне, у вас неверное представление о супружестве. Вы, очевидно, думаете, будто мы должны быть без ума друг от друга, целоваться и миловаться всю жизнь.
Люси. А разве не так?
Блистер (в сторону). Ха-ха-ха! Ну и ну! Какая простота! (К Люси.) Быть супругами – значит просто жить в одном доме и носить одно имя. Пока я занят делами, вы развлекаетесь. Мы изредка встречаемся за обеденным столом, но и тогда сидим на противоположных его концах и с неудовольствием смотрим друг на друга.
Люси. Мне это по вкусу. Но ведь еще… Разве не должны мы спать вместе?
Блистер. Недели две, не более.
Люси. Две недели! Это многовато! Но ведь и они пройдут.
Блистер. А потом можете иметь дело с кем вам угодно. Никто вам не мешает.
Люси. Правда? Тогда я, как бог свят, выберу Томаса! Вот распрекрасно, ей-богу! А мне все описывали по-другому. Я считала, что, выйдя замуж, должна любить только мужа и никого другого, иначе – он меня убьет.
1 2 3
 ретро унитазы купить 

 плитка для ванной комнаты 30х30