https://www.dushevoi.ru/brands/Dorff/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Санитары сновали с носилками, подбирая убитых и раненых. Им помогали бойцы, которые сбивались в отдельные группы по частям и подразделениям, ожидая команды на переход на другой берег. Саперы копались на мосту, латая и восстанавливая то, что нарушила авиация противника.
Майор Березкин доложил молодому полковнику о прибытии батальона. Полковник, видимо самый старший здесь из командиров, как-то безразлично принял доклад. Ему и без того предстояло переправить немалое количество войск, а сюда все прибывали и прибывали новые подразделения.
Наш комбат отвел свое подразделение к опушке и объявил, что здесь можно расположиться на отдых и ждать команду на переправу. Старшим за себя оставил лейтенанта Весенина, а сам пошел выполнять какое-то поручение полковника. Мы поняли, что батальон перестал существовать.
Я со своими друзьями Елкиным и Ушаковым расположился в тени большой сосны. Мы сняли сапоги, развязали вещмешки, начали свой скудный обед. В это время заработала переправа. Мы наблюдали, как молодой полковник в сопровождении командиров с красными повязками на рукавах обошел и проверил мост, а затем они рассредоточились цепочкой. Полковник зычным голосом подал команду, чтобы первым переправлялись на тот берег повозки с ранеными.
Весенин куда-то ушел и, возвратившись, стал беседовать с бойцами.
– Шансов попасть сегодня на тот берег у нас нет. А немцы постоянно бомбят переправу. Я предлагаю всем, кто умеет плавать, перебираться на тот берег самим. Река быстрая и широкая. Даю час на отдых и на поиск вспомогательных средств. Станковые пулеметы переправим на плоту. Те, кто не умеет плавать, ждите очереди, вас перевезут на лодках, – сказал Весенин.
Что он говорил дальше, нам выслушать не удалось. Подошел лейтенант с красной повязкой и, обратив внимание на меня, Ушакова и Елкина, грубо сказал:
– Эй, вы, что развалились, как на курорте. Собирайте манатки и жмите на плот. Смените ребят, а то они уже полдня шестов из рук не выпускали. Лейтенант показал туда, где на плот загоняли трактор. Мы быстро завязали мешки, натянули сапоги и направились сменять бойцов с парома.
Трактор, загнанный на паром, был самым предельным грузом для этого плавсредства. Поэтому мы с большой осторожностью отталкивались шестами, стараясь, чтобы плот меньше колыхало, иначе машина своей тяжестью могла бы накренить плот и соскользнуть с него. Позади была середина реки, как вдруг послышалась команда: «Воздух! Воздух!»
Налетевшие немецкие стервятники сбросили бомбы повыше нас, на баркасы. Река забурлила, закипела. Бомбы посыпались и на скопления людей и техники на берегу. Там все зашевелилось, как муравейник. Самолеты на бреющем полете нещадно поливали свинцом берег. Волна от разрыва бомбы градусов на 30 накренила плот. Скользя с него, трактор пополз на мою сторону, я прыгнул вперед, и в это время что-то ударила меня по руке. Вынырнув, я увидел, как плот понесло вниз по течению, а он крутился, словно юла. На плоту не осталось ни трактора, ни людей. Преодолевая боль в руке, я едва доплыл до берега и тут же упал лицом в песок.
– Сержант, ты жив? – Кто-то тряс меня за плечо. Я привстал и открыл глаза. Это был Ушаков, рядом с ним стоял Елкин.
– Я видел, как тебя какой-то доской стукнуло. Думаю, все, хана. Меня тоже по голове чем-то. До сих пор звон в ушах и слышу что-то плохо. А вот тракториста, видно, наповал, – скороговоркой бормотал Ушаков.
Оказалось, что легко отделался от бомбежки только Елкин. Как только накренился плот, он нырнул и, поплыв под водой, вынырнул в направлении берега. Выплыл он выше нас и отыскал Ушакова, который сидел на берегу и вытряхивал из ушей воду, как это делают мальчишки после купания.
Измученные и помятые, мы добрались до рощи. Ее рассекала дорога, идущая на восток. Пройдя километра два, вышли на опушку, за которой раскинулись поля. Здесь, подальше от переправы, которую беспрерывно-бомбили, отдыхали бойцы, вырвавшиеся с того берега Вилии. Конечно, можно было уйти и подальше, но не у всех хватало на это сил.
Расположившись под кустами, мы задремали. Нам страшно хотелось есть. Но наши вещмешки с провизией, скатки шинелей, оружие снесло с плота волной. К счастью, расположившаяся рядом группа бойцов, узнав от Елкина о происшедшем с нами злоключении, поделилась с нами своими съестными запасами. Мы подкрепились и почувствовали себя бодрее.
По дороге на восток беспрерывным потоком шли неорганизованные группы бойцов и целые подразделения с техникой. Здесь же двигались повозки с домашним скарбом беженцев. Многие из них шли пешком с узелками, заплечными мешками и чемоданами. С ними – дети. У них были грязные, усталые и напуганные лица. Видимо, к этой дороге сходились и другие с других переправ. Шли люди и навстречу. Они, потеряв надежду, возвращались туда, откуда бежали, думая: будь что будет.
Мы приготовились было идти на восток, но вдруг уже не команда, а просто предупреждающий, скорее панический крик: «Воздух! Воздух!» прокатился по колонне и повторился в роще. Над колонной пронеслись самолеты, расстреливая людей из пулеметов, следующим заходом они накрыли дорогу бомбами, а затем стали бомбить рощу. Бежать некуда, и мы, уткнувшись лицом и землю, вросли в нее. Огромные сосны трещали, падали от разрывов бомб, нас осыпали щепки, откалываемые от деревьев пулями. Рядом слышался стон раненых, но нас как-то не задело. С рощи немцы перенесли бомбовые удары на переправу.
Рядом с нами, где расположилась группа бойцов, во время налета разорвалась бомба. Один из бойцов был убит.
– Петя, Петя, не умирай! Прошу тебя, дорогой! Рана ведь не смертельная! Ты будешь жить! Будешь! – причитал младший сержант, держа на руках труп бойца. В глазах командира были ужас и слезы.
– Что он так убивается? – спросил Ушаков стоящего рядом бойца.
– Будешь убиваться, ведь это его родной брат. Двойняшки они, мимоходом пояснил боец.
Подразделения, пострадавшие от бомбежки, стали собирать убитых, раненых и оружие. Наскоро сделав перевязку, раненых на повозках отправляли на восток в надежде, что встретится какая-нибудь медсанчасть, где можно оказать пострадавшим серьезную помощь. Погибших собрали в одно место и на опушке стали рыть братскую могилу. Лейтенант, знавший, о наших злоключениях, показал на кучу оружия и боеприпасов, собранных у погибших.
– Выбирайте себе что надо. Можете шинели и вещмешки взять. Кто его знает, пока найдете свою часть, может, в бой вступить придется, – сказал он.
Мы взяли все, что нужно. Ушаков выбрал себе ручной пулемет и взял три диска. Подумав, прихватил четвертый и дал нести Елкину. Мы с Елкиным взяли по автомату и по паре заряженных дисков. Нашлись для нас и гранаты.
Полностью снарядив себя, мы тронулись было в дорогу, но во ржи услышали детский плач. Подошли, и слезы накатились у каждого. На земле, раскинув руки в стороны, лежала женщина, около нее ползала и плакала девочка лет двух-трех. Она трясла мать, надеясь разбудить ее. Ушаков насилу оторвал ее от матери. Девочка отбивалась, оглядываясь назад, а Ушаков шел к дороге от этого страшного места. Наши попытки успокоить ребенка и разговорить его не давали результата. Наконец мы добились того, чтобы девочка назвала свое имя. Ее звали Надя.
В это время возвращалась повозка. На ней сидели старик и старуха, потерявшие всякую надежду уйти от опасности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
 https://sdvk.ru/Mebel_dlya_vannih_komnat/tumby_s_rakovinoy/50sm/ 

 Belmar Terrat