https://www.dushevoi.ru/products/tumby-s-rakovinoy/80-90cm/Roca/gap/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Я не боюсь,- сказала решительная девица.- Пустите. Это же смешно.
- А вы что, хотите, чтобы вас застрелили в кабацкой перепалке? сказал я.- Если у этого героя найдутся тут друзья - быть беде.
Но, видимо, друзей у него не оказалось, потому что револьверы постепенно вернулись в кобуры и карманы, визгливых блондинок сняли со скамьи, и все прихлынувшие в левый угол разошлись по местам, а человек с пульверизатором спокойно лежал навзничь на полу.
- До прихода полиции никому не выходить! - крикнул кто-то от дверей.
Два полицейских с карабинами, отделившиеся от уличного патруля, уже стояли у входа. Но тут же я увидел, как шестеро посетителей выстроились цепочкой в затылок, как футболисты, выбегающие на поле, и один за другим протиснулись в дверь. Трое из них были те самые, что выкинули стрелка на улицу. Один из них застрелил его. Они проходили мимо полицейских, как посторонние, не замешанные в уличной драке. А когда они прошли, один из полицейских перегородил вход карабином и объявил:
- Никому не выходить. Всем до одного оставаться
- А почему же их выпустили? Почему нам нельзя, а им можно?
- Это авиамеханики, им надо на аэродром,- объяснил кто-то.
- Но если выпустили одних, глупо задерживать других.
- Надо ждать службу безопасности. Все должно быть по закону и в установленном порядке.
- Но поймите вы, если хоть кто-нибудь ушел, глупо задерживать остальных.
- Никому не выходить. Всем оставаться на месте.
- Потеха,- сказал я решительной девице.
- Не нахожу. Это просто ужасно.
Мы уже поднялись с полу, и она с негодованием поглядывала туда, где лежал человек с пульверизатором. Руки у него были широко раскинуты, одна нога подвернута.
- Я пойду помогу этому бедняге. Он ранен. Почему никто не поможет, не перевяжет его?
- Я бы оставил его в покое,- сказал я.- Не впутывайтесь в это дело.
- Но это же просто бесчеловечно. Я готовилась на сестру и окажу ему первую помощь.
- Не стоит,- сказал я.- И не подходите к нему.
- А почему? - Она была взволнована, почти в истерике.
- А потому, что он мертв,- сказал я.
Когда появилась полиция, нас задержали на три часа. Начали с того, что перенюхали все револьверы. Думали таким путем установить, кто стрелял. Но на сороковом им это, видимо, надоело: да и все равно, в комнате пахло только мокрыми кожаными куртками. Потом они уселись за столиком возле покойного героя и стали проверять документы, а он лежал на полу - серое восковое подобие самого себя, с серыми восковыми руками и серым восковым лицом.
Под разорванной рубашкой у него не было нижней сорочки, а подошвы были проношены. Теперь, лежа на полу, он казался маленькими жалким. Подходя к столу, за которым двое полицейских в штатском проверяли документы, приходилось перешагивать через него. Муж девицы несколько раз терял и снова находил свои документы. Где-то у него был пропуск, но он его куда-то заложил и весь в поту нервно обшаривал карманы, пока наконец не нашел его. Потом он засунул пропуск в другой карман и снова принялся искать. На лице его выступил пот, волосы закурчавились, и он густо покраснел. Теперь казалось, что ему недостает не только школьного галстука, но и картузика, какие носят в младших классах. Говорят, что переживания старят людей. Но его этот выстрел еще на десять лет помолодил.
Пока мы ждали, я сказал решительной девице, что из всего этого может получиться довольно хороший рассказ и что я его, вероятно, когда-нибудь напишу. Например, как эти шестеро построились цепочкой и прорвались в дверь - разве это не производит впечатления? Ее это возмутило, и она сказала, что нельзя писать об этом, потому что это повредит делу Испанской республики. Я возразил, что давно уже знаю Испанию, и что в старые времена, еще при монархии, в Валенсии перестреляли бог знает сколько народу, и что за сотни лет до установления Республики в Андалузии резали друг друга большими ножами - их называют навахами,- и что, если мне случилось быть свидетелем нелепого происшествия в баре Чикоте в военное время, я вправе писать об этом, как если бы это произошло в Нью-Йорке, Чикаго, Ки-Уэст или Марселе. Это не имеет ровно никакого отношения к политике. Но она стояла на своем. Вероятно, многие, как и она, сочтут, что писать об этом не следовало. Но немец, например, кажется, считал, что это ничего себе история, и я отдал ему последнюю из своих сигарет. Как бы то ни было, спустя три с лишним часа полиция нас отпустила.
В отеле "Флорида" обо мне беспокоились, потому что в те времена бомбардировок, если вы собирались вернуться домой пешком и не возвращались после закрытия баров в семь тридцать, о вас начинали беспокоиться. Я рад был вернуться домой и рас сказал о том, что произошло, пока мы готовили ужин на электрической плитке, и рассказ мой имел успех.
За ночь дождь перестал, и наутро погода была сухая, ясная, холодная, как это бывает здесь в начале зимы. Без четверти час я прошел во вращающуюся дверь бара Чикоте выпить джину перед завтраком. В этот час там бывает мало народу, и к моему столику подошли бармен и двое официантов. Все они улыбались.
- Ну как, поймали убийцу? - спросил я.
- Не начинайте день шутками,- сказал бармен.- Вы видели, как он стрелял?
- Да,-сказал я.
- И я тоже,- сказал он. - Я в это время вон там стоял Он показал на столик в углу.- Он приставил дуло пистолета к самой его груди и выстрелил.
- И долго еще задерживали публику?
- До двух ночи.
- А за fiambre,- бармен назвал труп жаргонным словечком, которым обозначают в меню холодное мясо,- явились только сегодня в одиннадцать. Да вы, должно быть, всего-то и не знаете
- Нет, откуда же ему знать,- сказал один из официантов
- Да, удивительное дело,- добавил второй.- Редкий случай
- И печальный к тому же,- сказал бармен. Он покачал головой.
- Да. Печальный и удивительный,- подхватил официант.- 'Очень печальный.
- А в чем дело? Расскажите.
- Редчайший случай,- сказал бармен.
- Так расскажите. Говорите же!
Бармен пригнулся к моему уху с доверительным видом
- В этом пульверизаторе, вы понимаете,- сказал он,- в нем был одеколон. Вот ведь бедняга!
- И вовсе не такая это была глупая шутка,- сказал официант.
- Конечно, он это просто для смеху. И нечего было на него обижаться,сказал бармен.- Бедный малый!
- Понимаю,- сказал я.- Значит, он просто собирался всех позабавить.
- Видимо,- сказал бармен. - И надо же, такое печальное недоразумение
- А что с его пушкой?
- Полиция взяла. Отослали его родным.
- Воображаю, как они довольны,- сказал я.
- Да,- сказал бармен.- Конечно. Пульверизатор всегда пригодится.
- А кто он был?
- Мебельщик.
- Женат?
- Да, жена приходила утром с полицией.
- А что она сказала?
- Она бросилась к нему на грудь и все твердила: "Педро, что они с тобой сделали, Педро? Кто это с тобой сделал? О Педро!"
- А потом полиции пришлось увести ее, потому что она была не в себе,сказал официант.
- Говорят, что он был слабогрудый,- сказал бармен.- Он сражался в первые дни восстания. Говорили, что он сражался в горах Сьерры, но потом не смог. Чахотка.
- А вчера он пришел в бар, просто чтобы поднять настроение,предположил я.
- Да нет,- сказал бармен.- Это в самом деле редкий случай. Muy raro. Я разузнал об этом у полицейских, а они народ дотошный, если уж возьмутся за дело. Они допросили его товарищей по мастерской. А ее установили по карточке профсоюза у него в кармане.
1 2 3
 https://sdvk.ru/Dushevie_kabini/100x80/ 

 Серанит Arkos