https://www.dushevoi.ru/products/mebel-dlja-vannoj/na-zakaz/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Да, да, старая яблоня… Ее уже давно нет… Давно… А в тот раз мама уехала на дачу и мы с тобой остались здесь, в квартире, была осень, помнишь? И ты сказал мне в тот вечер, что так больше жить нельзя, сказал, что надо порвать с жизнью, насовсем, нельзя жить во лжи… Ты уговорил меня. Мы решили умереть вместе. Не было сил жить. Взгляды, намеки, разговоры… Не было сил… Ты закрыл в квартире все двери, форточки, балкон… включил на кухне газ… мы легли в одежде на кровать… и ты так прижался ко мне, так прижался…Как котенок носом теплым уткнулся мне в плечо и сразу, мгновенно, уснул, засопел, уснул спокойным сном ребенка… Рот чуть-чуть приоткрыл и засопел… Шепнул мне, что там, на том свете, нам никто не будет мешать… Все бормотал что-то, засыпая, ругался с кем-то, ссорился… Тебе было двадцать два, мне столько же, мы были совсем дети…. Ты уснул, а я все смотрел и смотрел на тебя… Я смотрел на твои губы, подернутые пленкой, потом прижал к ним палец, а ты не проснулся… Газ шипел, шипел… Я встал с кровати и выключил его. Открыл балкон, форточки. Снова лег рядом с тобой и уснул. Утром ты проснулся. Не открывая глаз, провел по моему лицу рукой, сказал легко и радостно: «Ну вот, мы и встретились…» Открыл глаза и долго смотрел в потолок, потом на меня… И когда все понял, стал бить меня… Как ты страшно кричал тогда, бил меня… Я думал, ты умрешь – так ты кричал…
ЮРИЙ курит. МАТВЕЙ сидит, закрыв лицо руками.
ЮРИЙ.Почему ты выключил газ? Ведь ты же часто думал в душе: «Хорошо было бы, если бы он умер – и все, я свободен, клубок распутан, за старое – больше никогда в жизни, покой, счастье…» Ушел бы на улицу и все, ну?!
МАТВЕЙ. Неправда… Никогда я так не думал… Неправда!
ЮРИЙ.Трус, думал!
МАТВЕЙ. Неправда, нет..
ЮРИЙ(молчит). Наверное, ты любил его. Но мыслишка подлая о его смерти иногда шевелилась на дне души. И он знал, что для тебя его смерть была бы выходом из положения. Ну, думал ты, убило бы его молнией, попал бы он под машину – чтоб красиво и чтоб ты здесь был бы не при чем…
МАТВЕЙ. Я любил его…
ЮРИЙ.Такая любовь была, что смерти ему желал… Он знал это. Да.
МАТВЕЙ.Нет, нет, нет, нет…
ЮРИЙ.Картинку за картинкой себе рисовал, ублажал душу свою, нытика: вот тебе сообщают о его смерти, вот ты несешься к месту происшествия, вот ты рыдаешь, никого не видя, и вместе с тем, видя всех оценивая взгляды – как все смотрят на тебя, именно на тебя, как все жалеют тебя, и какое на душе твоей облегчение и горе – все намешано! Ведь только потому тебе и сны такие снились: будто бы я умер и все такое прочее. Ты убил меня,Матвей.Только тогда, в больнице, ты вдруг понял, что я значу в твоей жизни и что станет с тобой, когда я умру. И вот я умер. Ты стал свободен. Что ты сделал в первую очередь? Ах, какая радость, отвел подозрения, женился – мол, нет, нет, я не голубой! Зачем ты женился?
МАТВЕЙ. Так надо было…
ЮРИЙ.Кому?
МАТВЕЙ.Надо было и все. Все женятся. На меня стали косо посматривать…
ЮРИЙ.Спас репутацию. Это нужно было обществу и отечеству…
МАТВЕЙ.Маме нужно было. Она никак не могла забыть тебя и не могла простить мне…
ЮРИЙ.Она нашла невесту.
МАТВЕЙ.Да.
ЮРИЙ.Давно ты не спишь с нею?
МАТВЕЙ.Давно. Очень. Мы – друзья.
ЮРИЙ.Наши руки – не для скуки. И с тех пор – никого?
МАТВЕЙ(торопливо). Нет, нет, нет! Никогда, никого, что ты… Я даже думать об этом боялся! Даже в мыслях себе такое… Никогда, нет, нет…
Молчание.
Я женился на женщине, которая меня никогда не любила. Она никого никогда не любила и не любит…. Я думал о детях. Наверное, я смог бы. Она сказала, что дети – лысая мерзость, которую незачем держать в доме, незачем их рожать, потому что плодить нищету – незачем…
Молчание.
Как жалко, что ты умер… Как жалко… Нет, я не виноват в твоей смерти, нет…Как жалко.. Все было бы иначе…Вся иначе..
Налил в рюмку, торопливо выпил. ЮРИЙ тоже. Пустую рюмку легонько стукнул о рюмку МАТВЕЯ.
ЮРИЙ.А первый и последний, и единственный Новый год? Помнишь?
МАТВЕЙ(глядя в пол). Да, Новый год. Только один раз мы встречали Новый год…
ЮРИЙ.Вдвоем…
МАТВЕЙ.Вдвоем…
ЮРИЙ.Стояли свечи?
МАТВЕЙ.Свечи и шампанское… розы…. так красиво… А потом гадали. Глупые были! Тебе кто-то сказал, что когда гадаешь, то нужно, чтобы на теле, в одежде не было бы ничего железного, и мы сняли с себя все, сидели голые, помнишь? Какие дураки… Написали на листочке буквы, поставили свечи… Фарфоровое блюдце ездило само собой… Я ругал тебя, говорил, что это ты толкаешь блюдце, а ты смеялся и говорил, что это я его толкаю, и мы хохотали, хохотали… А блюдце каталось и говорило странные, страшные вещи… «Что ждет нас в новом году?» – спросил ты, помнишь? И блюдце поехало, поехало и возле двух букв, только двух букв уткнулось отметиной..
ЮРИЙ.Каких ?
МАТВЕЙ.«А» и «Д». Ад. Ад. Ад….
Молчание.
Послушай… Скажи мне – кто ты?
ЮРИЙ.Никто. Никто и ничто.
МАТВЕЙ(молчит). Как жалко, что ты умер… Как жалко… Все было бы иначе… Зачем ты умер… Если бы начать все сначала… Все было бы не так, если бы можно было бы начать…
ЮРИЙ.Начни.
Пауза. МАТВЕЙ смотрит на ЮРИЯ. Долго и пристально.
МАТВЕЙ.Нет… Уже не получится… Сейчас – не получится…
Молчание.
ЮРИЙ (тихо, настойчиво). Начни. Прошу тебя, начни… Все сначала, Матвей! Начни, прошу тебя! Начни!
Молчание.
МАТВЕЙ(тупо глядя в пол). Прошло двадцать лет… Ты – не он… Ты – не Юрий. Ты другой человек… И я другой. Его давно уже нет. Нельзя склеить разбитую чашку. Ты – не Юрий…Ничего нельзя начать сначала, начисто не перепишешь… черновик. Ничего… Все кончилось – кочилось, давным-давно… Ты не он… не он…
Пауза.
Кто ты? Откуда ты? Что ты?
Пауза.
ЮРИЙ.Кто я… Что я… Откуда я…. Не знаю. Сам не знаю….
МАТВЕЙ. Все повторяется? У других -так же? Как у нас с тобой? Мы не одни? Все повторяется? У тебя с ним – тоже? Все сначала? Заново? Неужели потом все-все-все случается так же с другими? Все, все, все…
ЮРИЙ. Все повторяется. Все, все, все…
МАТВЕЙ. И черный город, и автобус?
ЮРИЙ.И мама, включившая свет…
МАТВЕЙ.И угол Бронной?
ЮРИЙ. И слезы..
МАТВЕЙ.И Новый год?
ЮРИЙ.И ад…
МАТВЕЙ. И ад…
ЮРИЙ.А смерть разная, всегда и у всех. Не повторяется. Она долго не приходит, когда просишь ее… Никак не наступит двадцать третье марта. И этот парк, где мне воткнули в живот нож, я никак не могу найти вход в этот парк… Куда-то надо идти, чтобы попасть в него, ввязаться в драку – удар в живот… нож. Все сроки прошли. Пора. Пора.
МАТВЕЙ.Нет. Надо жить, как угодно.
ЮРИЙ.Нельзя. Пора. Время уходит…
Подошел к газовой плите. Включил все конфорки. Шипит газ. ЮРИЙ закрыл форточку. Прикрыл дверь на кухню. Сел против МАТВЕЯ. Шипит газ.
Молчание.
Голоса МАТВЕЯ и ЮРИЯ звенят в полумраке комнаты.
МАТВЕЙ.Кто ты? Откуда ты? Что ты? Ты – судьба моя? Кто ты – скажи?
ЮРИЙ.Я – Матвей...
МАТВЕЙ.А кто я? Кто жил вместо Матвея? Кто я ?
ЮРИЙ.Ты – Юрий.Ты мой Юрий…
Шипит газ.
Мы хотели умереть с тобой в один день, в один час, но случилось иначе.. Сначала умер ты, а потом – я… Ты умер и лежал в земле, а я жил, ходил по земле, хотя обещал тебе, что не смогу без тебя и глотка вздохнуть…
МАТВЕЙ.Да, да, ты обещал мне, что не сможешь жить без меня…
ЮРИЙ.Я тоже умер… Я умер сразу же… Как только ты закрыл глаза, я умер… Я сразу умер… А ты был живой. Я помню. У тебя была теплая рука. Нет. Горячая рука… Горячая рука живого человека…
МАТВЕЙ.Дай мне руку… Скорее дай мне руку… Дай мне руку… Скорее руку…
Шипит газ.
ЮРИЙ.Не бойся… Ничего не бойся… Не страшно… Совсем не страшно… Держись за меня… Я рядом… Главное, ничего не бойся, не надо… Это быстро, очень быстро… Очень скоро… Очень скоро, скоро, скоро…
Шипит газ. Они сидят за кухонным столом, полумрак сгущается и сгущается. МАТВЕЙ и ЮРИЙ протянули друг другу руки и сжали их так крепко, словно решили не расставаться вечность…
МАТВЕЙ.Ты не боишься? Нет? Не боишься? Нет? Не боишься?
ЮРИЙ.Нет, нет, нет, не боюсь….
МАТВЕЙ.Правильно, не надо бояться… Я рядом! Это надо было сделать давно, давно! Давным-давно нужно было включить газ, сделать именно это… Нельзя жить кое-как… Еще немножко… Как хорошо, что ты сделал это… Я никогда бы не решился, никогда бы… Совсем чуть-чуть… Еще немножко потерпеть – и смерть…
ЮРИЙ.Твоя жена… она помешает… она придет сейчас…
МАТВЕЙ.Нет, не успеет… не успеет… никто не помешает нам на этот раз, никто..
Шипит газ.
Пойдем на пол… Пойдем на пол…. Ляжем, как тогда… Все повторится…. Быстрее на пол… Прижмись ко мне, как тогда, в тот раз и усни… Спи, мой котеночек, я смотрю на тебя… Прижмись ко мне… там – мы начнем все сначала… все сначала…
Не разжимая рук, они сползают на пол, прижимаются друг к другу.
Спи…спи скорее, Юра… Никто не помешает нам… Спи, Юра, спи, спи, спи…
ЮРИЙ.Мне стало страшно… Я боюсь…. я боюсь… Мне страшно!
МАТВЕЙ.Нет, не надо, не бойся…Ты тогда не боялся, не бойся и сегодня… это выход… выход… это свет, свет… свет который в тебе…
ЮРИЙ.Мне страшно…
МАТВЕЙ.Не бойся… не надо… я рядом… всегда буду рядом… прижмись, как тогда… Все будет, как тогда… Будет свет, будет солнце, будет снег, будут фонари, будут желтые листья в черной воде, все будет, все повторится… Все должно повториться… обязательно повториться… Любимый мой, любимый мой человек… человек…
Они прижимаются друг к другу крепче и крепче, словно завязываются в тугой узел. Шипит газ. Тишина.
В замке входной двери поворачивается ключ. Открывается дверь. На пороге появляется усталая женщина с огромными сумками в руках. Пыхтя, ставит сумки на пол. Садится на стул у двери. Тяжело дышит. Достает сигареты и спички. Тупо смотрит в пол. Не двигается.
Вскакивает, бежит на кухню. Выключает газ. Рвет на себя раму, распахивает окно. Темное небо за окном, звезды.
Она хватает за грудки МАТВЕЯ, лежащего без сознания на полу, садит на стул, несколько раз бьет его ладонями по щекам. Плачет, что-то причитает. Стоит у окна, смотрит на улицу.
МАТВЕЙ озирается.
На кухне – двое. Он и Она.
Больше нет никого.
Не было.
И не будет.
Темнота.
Конец.

1 2 3 4 5 6
 сантехника в подольске 

 Cerrol Glasca