https://www.dushevoi.ru/products/mebel-dlja-vannoj/navesnie-shkafi/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Речь в ней шла о небольшом орудии из кости, доисторическом орудии с насечками — костяная рукоять с острым обломком кварца, закрепленным на одном конце, которая была найдена на месте раскопок в Ишанго в Заире, неподалеку от озера Эдуард. Датировалась эта находка 6500 г. до н. э. Вдоль костяной рукояти шли нацарапанные отметины. То, как объяснялись эти насечки, показалось неубедительным Маршеку. Действуя по наитию, за пятнадцать минут изучения он отыскал объяснение.
Царапины, как он мог продемонстрировать, являлись записью лунных фаз — записью циклов новой, четвертичной и полной луны на протяжении нескольких месяцев.
Тот, кто оставил эти насечки, имел в таком случае понятие о времени. Маршек стал просматривать все публикации о находках доисторических камней и костей, на которых были обнаружены какие-либо царапины, насечки или рисунки. Сотни подобных артефактов, чей возраст насчитывает 35 с лишним тысяч лет, были найдены по всей Европе, но оставались загадкой для ученых. Вот с этих людей, заключил Маршек, которые изготовили эти предметы, и началась наша цивилизация.
Однако почему же прошло так много тысячелетий, прежде чем якобы по-настоящему возникла культура?
Комментируя это, писатель Колин Уилсон высказывает раздражение по поводу ортодоксальной датировки возникновения центров культуры городского типа. Он приходит к выводам, что человек «стоял на пороге цивилизации 35 тысяч лет назад и жил в общине, достаточно сложно организованной, чтобы испытывать потребность в знании астрономии; нас просят поверить в то, что ему вроде бы как потребовалось еще 25 тысяч лет, прежде чем он стал предпринимать первые робкие шаги к возведению самых ранних городов. Звучит это, надо сказать, весьма неправдоподобно».
Интерлюдия III: Выводы
Александр Маршек утверждает, что все необходимые составляющие цивилизованной культуры наличествовали к 35 000 г. до н. э. Ясно, что если составляющие культуры были в наличии, значит, они использовались. В таком случае мы должны ожидать, что в то время где-то уже были оседлые общины, которым необходимо было понимать движения Луны и Солнца, чтобы регулировать свое сельскохозяйственное производство.
Из этой гипотезы вытекают важные следствия. Оседлое ведение земельного хозяйства означает существование торговли; торговля означает существование общин — деревень или городов, которые, в свою очередь, означают наличие, к примеру, специализации профессии, ремесел и искусств. Недалеко в этом случае и до появления языка, законов и примитивного письма. На самом же деле символическая система обозначений — по сути примитивное письмо — использовалась, судя по всему, уже доисторическими пещерными живописцами.
Где же следы этой цивилизованной жизни? Где фермы и города, которых следовало бы ожидать в этом случае? Как мы уже видели, наилучшими территориями для сельскохозяйственных и торговых поселений были бы хорошо орошаемые долины рек и приморские районы дельт.
Максимальное количество суши такого рода было доступно, как мы видели, на протяжении около 10 тысяч лет во время последнего ледникового периода — примерно с 22 000 г. до н. э. по 12 000 г. до н. э. В конце этой эпохи повышение уровня моря уже должно было производить свое разрушительное действие. С подъемом уровня воды любые остававшиеся свидетельства цивилизованной жизни — если таковым было суждено пережить начальные разрушения — должны были оказаться на дне моря.
Поселенцы речных долин
Если анализ Маршека верен и оседлая культура сформировалась, по крайней мере, к 35 000 г. до н. э., то это давало бы человечеству огромный запас времени для развития и совершенствования до окончания ледникового периода. Ледники начали таять в 12 000 г. до н. э.; ледниковый покров подвергся катастрофическому разрушению около 8000 г. до н. э., стабилизировался к 7000 г. до н. э. Это бы исчерпывающим образом объясняло, почему мы «вдруг» находим городские культуры около 9000—8000 гг. до н. э. на Анатолийской возвышенности — культуры, основанные беженцами с затопленных низменных земель.
Потом, когда море стабилизировалось на своем новом уровне, человечество, возможно, осмелилось вновь искать плодородные равнины в низменных частях суши. Это могло бы стать одним из объяснений того, почему великие цивилизации Месопотамии и долины Инда возникают после тех, что появились на Анатолийской возвышенности, когда обыкновенно следовало бы ожидать обратного.
Эти предположения нашли поддержку в недавнем исследовании профессора Тьерда Ван Андела из Кембриджского университета и профессора Кертиса Раннелса из Бостонского университета. Оно посвящено колонизации региона бассейна Ларисы в Греции, к северо-западу от Афин. Тут простираются равнины Фессалии, легендарного царства Девкалиона, героя греческого мифа, спасшегося во время Всемирного потопа.
По всей Европе во время последней эпохи ледникового периода — с 12 000 г. до н. э. до 8000 г. до н. э. — полноводные реки, бурлящие от тающего льда и дождевых осадков, несли огромные количества песка и шлака от глетчеров и шапок льда. Эти переполненные реки регулярно заиливались, разливались и меняли свое направление. С годами они заполняли Долины многометровым слоем наносов, создавая широкие поймы.
Греция в разгар гляциальной эпохи разительно отличалась от сегодняшней Греции. Самое большое отличие состояло в том, что в доисторической Греции имелись многочисленные и обширные прибрежные равнины; сегодня такие земли встречаются очень редко. После затопления этих греческих низменных земель единственными обитателями страны были небольшие странствующие группы кочевников-охотников, бивших дичь из луков со стрелами, на кончиках которых имелись очень маленькие острые кусочки кремня.
Около 7000 г. до н. э., после того как стабилизировалась береговая линия, последовал приток совершенно нового типа людей, ведших совершенно иной образ жизни. Эти иммигранты предпочитали в подавляющем большинстве своем жить на тех землях, что остались от плодородных и хорошо орошаемых пойм, на которых охотники никогда не селились.
Эти новые люди были земледельцами; они вели оседлую жизнь, одомашнивали животных и выращивали урожай. Они выбирали пойменные луга по той причине, что почва тут была рыхлой, легко обрабатываемой и хорошо орошаемой. Помимо их собственных животных и урожаев, в округе было немало местных источников пропитания, таких, как олень, дикая свинья и водная птица; также в изобилии водились рыба и съедобные моллюски.
Но эти свидетельства оставляют нас наедине с загадкой: у нас нет никаких сведений о том, откуда пришли эти люди. До сих пор не было найдено никаких артефактов, никакой глиняной посуды, никаких изделий или других археологических следов, которые позволили бы идентифицировать место их происхождения. Все, что нам известно, — это то, что они приплыли по морю и принесли с собой навыки и умения.
Ван Андел и Раннелс полагают, что наиболее вероятным местом, откуда могли прибыть эти иммигранты, является высокогорье Палестины либо Южная Анатолия. Последнее место считается наиболее вероятным, поскольку район вокруг Чатал-Хююка, говорят они, будучи расположен в пойме, весьма похож на ту местность в Греции, где поначалу поселились эти иммигранты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
 магазин сантехники в домодедово адреса 

 AltaCera Morocco