https://www.dushevoi.ru/products/vanny-chugunnye/150_70/ 

 



Вячеслав и Михаил Дурненковы
Вычитание земли
Часть первая
Моя жизнь пройдет в огне
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
ВЕДУЩАЯ
СЕРГЕЙ СЕМАКОВ
АНДРЕЙ ГОЛУХТИН
ЗИНАТУЛЛИН
ПОСТАЛЫКИН

Наши дни.
Звучит сигнал.
ВЕДУЩАЯ. Здравствуйте уважаемые слушатели – рабочие и служащие нашего завода. Как обычно в восемь часов мы начинаем трансляцию радио механосборочного производства завода металлоконструкций. Сегодняшний эфир посвящен произошедшей вчера аварии на плазменном участке. В результате разгерметизации емкости с гелием произошел взрыв, унесший жизни двух наших работников – Сергея Семакова и Андрея Голухтина. Почтим их память минутой молчания…
Минута молчания.
ВЕДУЩАЯ. Сергей Семаков и Андрей Голухтин погибли, пытаясь остановить пожар, образовавшийся в результате взрыва. Огонь в любой момент мог перекинуться на склад лакокрасочных материалов. Своими самоотверженными действиями они буквально спасли 3-й цех от пожара. Вспомним этих героев вместе с друзьями и близкими… Сегодня у нас в студии люди, работавшие вместе с ребятами… И первый из них – начальник плазменного участка Зинатуллин Андрей Васильевич… Здравствуйте…
ЗИНАТУЛЛИН. Здравствуйте.
ВЕДУЩАЯ. Андрей Васильевич, первый вопрос… Вот в обычной жизни чувствовалось, что ребята способны на подвиг? Было ли в них что-то такое… что потом так ярко воплотилось в поступок?
ЗИНАТУЛЛИН. (тихо и неуверенно ). Каждый ребенок – это взрыв… Для моей жены рожать – дело привычное…Четверо у меня… Вчера я курил на крыльце роддома, размытый фонарями тяжелый октябрьский вечер, на душе так же мрачно и сыро, а на пятом этаже рожает жена… Пятнадцать лет я работаю начальником участка… Пятнадцать лет… Петька Коренков уже зам директора по качеству, Славик Анохин директор АТП… А я начальник участка. Но у меня дети… И жена… Моя семья, мой личный Семипалатинск… Старшая, Аленка, родилась такой рыжей, что, глядя на ее волосы, я вижу огонь… Огонь, который догорал на сварочном участке, когда я забирал ее с роддома… Да, тогда я был начальником сварочного и у меня были перспективы… Со сварочного я ушел, когда родился Вовка, волосы которого напоминали раскаленные до темно-вишневого цвета куски разорванных баллонов пропана… Погибли трое из бригады Ваулина… На меня стали коситься… Я понял, что надо уходить, и на плазме, куда меня перевели, все, было хорошо… Пока не родился Стасик… Плазменная пыль горит. А когда горит металл, это страшно… Вы, наверное, видели нашего дворника Кобякова? Инвалида 2-ой группы… Бывший мой плазменщик… Так вот, Стасик родился хромым, одна ножка короче другой… Если бы я не знал, в чем дело, то стал бы подозревать в измене жену. Так они похожи… Кобяков после аварии и Стасик после рождения… Поэтому к рождению Алешки я подготовился, проверил буквально все… И емкости эти чертовы… Да бесполезно все это… Не знаю, как теперь дальше… Может уволят, как нибудь… Просто каждый ребенок – это взрыв…
ВЕДУЩАЯ. Спасибо Андрей Васильевич… А теперь послушаем Юрия Александровича Посталыкина, бригадира плазменного участка смены «А». Юрий Александрович, вот вы близко знали погибших…Свою работу они начинали под вашим руководством, стажерами… Уже тогда в них проявлялись все эти качества, как мужество, решительность, отвага, о которых нам только что рассказывал Андрей Васильевич? Или они и были приобретены здесь, в общении с рабочими нашего завода?
ПОСТАЛЫКИН. Куда говорить дочка? А… Серега с Андрюхой? Да у меня этих стажеров было, как мух в сортире… Андрюха, помню, вообще дурачок, только что слюня не бежит, а Серега, он такой… себе на уме. Темненький. Оба к нам с ПТУ пришли… Валерка Санеев, он тогда бугром в смене «Б» был, все над ними подшучивал, то к электрикам пошлет, чтобы току побольше дали, то в раздевалке закроет… У нас ведь как – коллектив, а эти даже в домино играть не умели… У нас ведь как… Костяшки в руки берут и сразу видно, кто проиграл, а кто нет… Даже не играем, раздали-посмотрели, снова раздали – снова посмотрели, во как… Помню, иду, а Андрюха рашпилем кронштейн 147-ой от окалины чистит… Ну, думаю Валерка опять издевается… «Что, говорю, ядра чистый изумруд?»… А он смеется, – «Так я ж неандерталец»… Ну со временем стали к установке пускать, по кнопкам барабанить не давали, а так; заготовки поставить-вытащить, отбить, пыль выгрести, чтоб не загорелась… И через полгодика они уже простенькие программки стали делать – кружок выпилить, квадратик… У нас же как – операторов нету, ты тут и настройщик и программки делаешь, потому и тянутся сюда люди, то что зарплата здесь больше… А техника старинная, говно…Чуть что пыль загорается, чай, бывает, поставишь, так весь чайник потом в камеру выливаешь… А что здесь опасно, так это начальник наш Василич расскажет, повезло ему тогда – жена рожала, а то ходил бы как Кобяков… Так вот… Ну, Серега еще так себе был на уме, а Андрюху в смену «Б» перевели, те один хрен вечно без премии… Так вот вчера домой собрался, а тут Андрюха подходит и говорит: «А че, дядь Юр, на спор из пятерки сто пятьдесят на триста бабу голую вырежу»… Я ему грю – «ты это, в залупу не лезь – сто пятьдесят на триста для «куковской» камеры многовато будет, во-вторых такую программу тебе слабо составить, да и сложно для манипулятора по лекальным кривым резаком гулять, пыли много, нагрев охеренный, компрессоры не сработают, гелий ебанет – и «вечная весна»… В-третьих, сопляк паршивый, эх и завел он меня! В-третьих, значит, это тебе не 147-е кронштейны с 34-ми фланцами из тройки резать… Резак и четверку до конца не пропиливает, отбивать приходится, а пятерку вообще… А он уже чисто глухарь, ни хрена не слышит… «Я, грит, кожух с камеры сниму и лист пролезет, в открытую резать буду, а бабу на компьютере координаты сделаю, да так, что резак по одним линиям два раза пройдет и все пропилится»…
ВЕДУЩАЯ. Это технически возможно?
ПОСТАЛЫКИН. Ну почему нет… Ежели грамотно подойти… В общем, поспорили на ящик, я меньше ящика не спорю… Тут все в третьем цеху со мной спорить боятся… Вчера вечером не моя смена была, на завод зашел к Валерке договорится, чтоб мою «шестерку» на подъемник загнали, а тут дым столбом… Смотрю – несут, Серега уже и не дымится, а Андрюха черный весь, потрескался… Потому и не спорят со мной, что всегда прав оказываюсь…
ВЕДУЩАЯ. Как мы видим, Сергей и Андрей уже тогда в начале своей трудовой жизни проявляли качества, какими обладают настоящие люди, в основе мировоззрения которых лежат бесстрашие и личная ответственность… Впрочем, спросим у самих ребят… Что двигало вами, Сергей, что стало точкой отсчета на пути к подвигу?
СЕРГЕЙ. Любовь… Любовь и ревность… Я вспоминаю весенний день, обшарпанные стены ПТУ, мусорные баки во дворе… Там за баками мы сели в кружок, кто-то достал папиросу… Потом в аудитории мир разросся до размеров гулкого театра, голос преподавателя, бубнившего про диоды, стал складываться в мантру, я стал рисовать в тетради музыку… Красивую, торжественную… Мне представлялось, что эта музыка звучит на берегу моря, я иду, и мои следы слизывают волны… Аккуратно я обхожу ракушки и умирающих медуз… Вдалеке я вижу чей-то силуэт, кто-то идет мне навстречу… В одной книжке я прочитал, что такой сон снился человеку, впавшему в кому… Когда этот человек в своем сне встретил того, кто шел к нему на встречу – он очнулся, выздоровел, его даже потом выбрали депутатом в городскую думу… А он потом не мог вспомнить, кого же он встретил в своем сне… А я улыбаюсь, потому что знаю… знаю, кто идет мне навстречу… Андрей… То есть когда я рисовал, я до конца это понял… То есть я это знал… А тут как бы, ну, поверил что ли… Потому что… ну… ну…
ВЕДУЩАЯ. Не волнуйтесь, Сережа, продолжайте…
СЕРГЕЙ. Так вот… Я тогда посмотрел на Андрея… Я до сих пор – как солнце просвечивало сквозь его уши, как покрытые красной мелкой сеткой глаза внимательно рассматривали что-то невидимое за окном… Я не мог оторваться от его лица… Он недоуменно повернулся… И улыбнулся… Мы стали смеяться и нас выгнали из аудитории… Мы гуляли по улицам и пили пиво… Все было хорошо, пока мы не попали на завод. Там я и познал темную, пахнущую расплавленным металлом ревность. Бригадир смены «А» Юрий Александрович Посталыкин… Знающий, как надо и как нужно, опытный, кривоногий, просмоленный табаком, он, несомненно, был идеалом для Андрея, для моего Андрея… Я видел, как он тянется к Посталыкину, видел, как подражает ему… Никогда я не испытывал такой ревности… и такой ненависти… Даже Валера, бугор из смены «Б», не вызывал у меня такого ожесточения… В мечтах я давил Посталыкина асфальтовым катком, душил оголенным проводом, метал в него ржавые сюрикены… И каждое утро видел, как эта обезьяна трется возле Андрея… моего Андрея… Каждое утро я просыпался с криком – «Нет!», долго глядел на плакат Терминатора и на ряд поблескивающих пивных банок моей коллекции… Моя ревность достигла апогея, когда я увидел, как Андрей и дед о чем-то договариваются, о чем именно, я не услышал, грохот работающей плазмы и визг вентиляторов вытяжки заглушал их диалог, но в моих глазах все потемнело… Я подошел поближе… «Значит, завтра?» – сказал Андрей, Посталыкин в ответ хмыкнул и развел руками… Я не спал всю ночь… На другой день, когда Андрей стоял у окошка плазмы и не мигая смотрел на заготовку, ноги мои независимо от меня привели меня к емкостям с гелием. Руки мои независимо от меня открутили вентиль первого, второго и запасного баллонов до отказа… Губы мои независимо от меня дали трещину… «Мы будем вместе», – сказал я… Все… Взрыв… Хохлома… Реклама кефира… Стакан сухофруктов… Оттаявший пятачок на замерзшем окне автобуса… Фильм заканчивается, но свет не зажигают…
ВЕДУЩАЯ. Спасибо Сережа… Вопрос к вам, Андрей, были ли еще какие-нибудь эмоции кроме любви к своему делу? Что хотелось бы вам передать начинающим, только что пришедшим на завод?
АНДРЕЙ. У нас в поселке часто электричества не бывает… Щелк, и твой дом становится темным и загадочным… Углы вырастают, исчезает потолок и расстояние до стен… Сколько до дивана? Десять лилипутских или два гигантских? За окном веранды другая жизнь: кто-то в расшитой золотом треуголке перелез через забор и спрыгнул в клубнику… Я держусь за горячий стакан и боюсь повернуться…
ВЕДУЩАЯ. Простите Андрей, но мне вспомнился Бродский – «В деревне Бог живет не по углам…»
АНДРЕЙ. Да хрен с ним, с Бродским… Мы сидим на кухне, на столе горит свечка, отец пододвигает к ней маленькое бритвенное зеркальце, рядом блестящий никелированный чайник… Размноженный огонек мерцающим светом прессует тени, освещает хлопочущую у газовой плиты мать, зажигает золотистую шерсть засыпающего на табуретке кота… Еле слышно скрипит калитка, кто-то в треуголке спешит уйти… Я, с ногами забравшись на стул, неотрывно смотрю на пламя свечи… Скрученная веревочка фитилька напоминает мне бесцельно бредущего неандертальца из школьного учебника, неандертальца с голубым сиянием вокруг головы… Мне хочется стать таким же, чтобы тоже купаться в чистом пламени… Я вырываю из головы волосок и подношу к огню… Волосок щелкает, шипит и нехотя загорается голубой ягодкой, которая исчезает, запнувшись о сжатые пальцы… Я не чувствую боли… Позже я начал курить, только для того, что бы иметь с собой прирученный огонек. Я затягивался и смотрел на красный столбик уголька, на тело саламандры, покрытое редкими седыми чешуйками… В двенадцать лет я поджег соседский сарай, меня поймали сразу – я стоял и смотрел на огонь… Я сдал документы в ПТУ… Счастье настало, когда мы с однокашником Сергеем Голухтиным попали на завод. На плазму. Плазма… это, как бы вам объяснить… Ты смотришь в окошко камеры… как в другой мир… Вот манипулятор подводит резак к заготовке, ты набираешь программу, вводишь данные подачи газа, скорость подачи, толщину листа и… Пуск! Белый цветок лижет металл, приобретает форму, плотность, вещественность… Искры! Появляется место расплава – красный, белый. Искры! Поверхность отливает радугой… Металл… Программа заканчивается как всегда в тот момент, когда кажется, что сердце вспыхнет и расплавленное потечет по моей светоносной сущности… И будет хорошо… А эти кронштейны, фланцы… Не знаю, зачем подбил на спор деда… Вернее, знаю… Жалею, что не подумал о Сереге. Еще когда набирал на ЧПУ данные и зациклил программу на бесконечное количество проходов резака, у меня мелькнула мысль, что сегодня мы вдвоем и, скорее всего, компрессор не выдержит… Я видел Сергея мельком, когда загорелась пыль и турбина перешла на визг… Он что-то сказал… Я танцевал в пламени, изо рта выходила огненная струя, оранжевые деревья с ярко-синими кронами окружили меня, в мгновение ока выросла и достала до груди красно-желтая трава. Вокруг моей головы вспыхнуло голубое сияние…
ВЕДУЩАЯ. Спасибо, Андрей… К сожалению, время нашего эфира подходит к концу… Как обычно в конце передачи мы выполняем ваши заявки… Коллектив водителей транспортного участка предает пламенный, горячий привет Валере из ОА и ПРО и просит его подойти во время обеденного перерыва на транспортный участок… И дарят ему песню Нусрат Фатех Али Хана «Моя жизнь пройдет в огне»… Эта традиционная песня в стиле Пенджаб… «В каждый удар моего сердца ты приходишь как наводнение»… Это рассказ женщины о выборе истинной любви и о потере собственной индивидуальности…
Звучит музыка.
1 2 3

 Ассортимент цена супер 

 ceramica cas плитка