https://www.dushevoi.ru/brands/Ideal_Standard/connect-space/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Однако свою порцию смеха в этом удивительном городе я все-таки получил…
Прошло несколько дней. Я посетил театр, где тогда играли Лена и Лёдя: она — на первых ролях, он — на второстепенных Об одном из спектаклей этого коллектива в местной газете было написано: «Среди исполнителей выделялась Елена Ленская — актриса высокого класса. Поддерживали ведущих актеров Слуцкий, Марчалин, Осипов, Утесов и др.». Потом я всю жизнь дразнил Лёдю, называя его «Утесов и др.»!
Но в тот вечер произошло знаменательное событие. Лёдя впервые выступил самостоятельно. Он спел небольшую песню…
После этого вечера Утесову улыбнулось счастье: его артистические способности оценил новый директор и почти удвоил Лёде заработную плату".
В 1921 году Утесов отправился в Москву. Г. Скороходов пишет:
"В Москве Утесов вступает в труппу одного из первых советских театров — Теревсата (Театра революционной сатиры), художественный совет которого возглавляли В. Маяковский и Д. Бедный. В этом театре раскрылось дарование Утесова-сатирика, умевшего в острохарактерных ролях, злой эпиграмме, злободневных куплетах выступить против «всяческой дряни».
Вечер 1923 года «От трагедии до трапеции» заставил Утесова как бы подвести первые итоги, задуматься над тем, что он делает в театре и на эстраде.
Он продолжает играть в оперетте, выступает в спектаклях Свободного театра и Театра сатиры. Но где бы ни работал Утесов, его властно влечет стихия музыки. Любовь к музыке, прирожденная страсть к новому, желание испытать себя в незнакомом качестве привели его к мысли о создании джаза".
Утесов был таким человеком, у которого слова никогда не расходились с делом. Свои мечты он всегда старался претворить в жизнь. Восьмого марта 1929 года в Ленинграде дебютировал театрализованный джаз Леонида Утесова с программой «Теа-джаз». Это был совершенно новый для эстрады того периода жанр. Утесов совмещал дирижирование с конферансом, танцами, пением, игрой на скрипке, чтением стихов. Музыканты разыгрывали разнообразные сценки между собой и дирижером.
Утесов вспоминал:
"Все, что произошло после первого номера, было столь неожиданно и ошеломляюще, что сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне кажется, что это был один из самых радостных и значительных дней моей жизни.
Когда мы закончили, плотная ткань тишины зала словно с треском прорвалась, и сила звуковой волны была так велика, что меня отбросило назад. Несколько секунд, ничего не понимая, я растерянно смотрел в зал. Оттуда неслись уже не только аплодисменты, но и какие-то крики, похожие на вопли. И вдруг в этот миг я осознал свою победу. Волнение сразу улеглось, наступило удивительное спокойствие осознавшей себя силы, уверенность неукротимой энергии — это было состояние, которое точнее всего определялось словом «ликование».
Мне захотелось петь, танцевать, дирижировать. Все это я и должен был делать по программе — я пел, танцевал, дирижировал, но, кажется, никогда еще так щедро не отдавал публике всего себя. Я знал успех, но именно в этот вечер я понял, что схватил «бога за бороду». Я понял, что ворота на новую дорогу для меня широко распахнулись. Я понял, что с этой дороги я никогда не сойду.
Аплодисменты обрушивались на нас после каждого номера. И этот день стал днем нашего триумфа".
Позднее «Теа-джаз» получил название «Государственный эстрадный оркестр РСФСР». С тех пор вся его жизнь оказалась связанной с этим оркестром. Почти пятьдесят лет Утесов оставался музыкальным руководителем этого коллектива и объездил с ним всю страну.
Г. Скороходов пишет: «Теа-джаз» Утесова был не только коллективом единомышленников. В исполнении каждого номера царила вдохновенность, которой заражал музыкантов их руководитель. Талант руководителя — советчика, друга, старшего наставника (речь не о возрасте) — редкий дар. Утесов одарен им сполна. Он создал оркестр, в котором воскресала и как бы продолжалась его душа. Вместе с Утесовым участники ансамбля становились творцами каждого музыкального произведения. Оркестр со своим руководителем составлял единое целое, и одновременно каждый его участник был солистом".
Один из спектаклей «Теа-джаза» — «Музыкальный магазин» — подсказал режиссеру Г. Александрову замысел одного из самых популярных фильмов 30-х годов «Веселые ребята», который получил приз на кинофестивале в Италии.
Благодаря выступлениям оркестра на радио скоро слушатели по всей стране легко узнавали хрипловатый бас Утесова, а некоторые его песни стали поистине народными.
Но Утесов считал, что главное — концертная деятельность, и к концу 30-х годов практически полностью перешел к концертным программам.
Во время Великой Отечественной войны Утесов не только постоянно выезжал на различные фронты, но и регулярно выступал с оркестром по радио.
"Можно сравнить звучание его довоенных, военных и послевоенных песен, — пишет Л. Булгак. — Не только тех, что были написаны в эти разные периоды, но и тех, которые он пел раньше, до Великой Отечественной войны, и продолжал петь во время и после нее. В самых шутливых, легких и лиричных песнях после июня сорок первого появился у него новый общий фон. Звонкость, сияние, игра красок — все это стало словно бы приглушенным. Пел человек, за спиной которого грохотали взрывы бомб и умирали люди. Исчезла беззаботность шутки, появилось больше острых нот. А свойственная ему патетичность приобрела драматический оттенок.
Характерна в этом отношении одна из самых популярных в годы войны песен, знаменитый «Мишка-одессит» (музыка М. Воловаца, стихи В. Дыховичного), в которой Утесов как бы раскрыл биографию целого поколения, — недаром так много Мишек, слушавших песню в окопах, узнавали себя в этом портрете. Хотя песня написана во время Великой Отечественной войны, стиль ее музыкального языка принадлежит довоенной манере. Но вот поет ее Утесов совсем не так, как спел бы прежде. Причем надо сказать, что по своему музыкальному решению песня оставляет ощущение, будто она находится на грани вкуса. Наверное, в другом, менее точном исполнении ее было бы неловко слушать, ибо в ней много опасных мест, где можно впасть и в сентиментальность, и в пошлость. Но Утесов нигде не переступает грань хорошего вкуса. Не переступает именно потому, что наряду, с яркостью и броскостью ему доступна и тонкость нюансов. Без этой тонкости всякая яркость и эксцентрика грубы. А у Леонида Утесова, наоборот, всегда деликатны и изящны. В «Мишке-одессите», например, драматическая нота в соединении с одесской «шикарной» лихостью придают герою дерзостную несгибаемость.
Спетая Утесовым еще до Победы, эта песня каждой своей фразой утверждала ее неотвратимость. Постепенное нарастание уверенности в победе выражено не только текстом, но и чисто звуковыми средствами. Ласковая безоблачность первого куплета, где голос матери корит плачущего Мишку, сменяется померкшим тоном второго, произносимого в суровых интонациях войны, а в третьем куплете в серьезный строй речи вплетается юмор, когда Мишка обращается к самому себе с подбадривающими словами, и это значит, что, обретя военный опыт, он познал свою силу. Вот почему в подавленном отчаянии, когда Мишке приходится оставлять Одессу, звучит не просто жажда победы, но и уверенность в ее неизбежности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154
 https://sdvk.ru/Aksessuari/Politencederjatel/napolnyj/ 

 Евро-Керамика Наполи