https://www.dushevoi.ru/products/unitazy/s-gigienicheskim-dushem/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

всякий, кто только может, поспешает совершить любое доброе дело; нет сомнений, что с этой задачей, как и со многими другими, гораздо лучше меня справились бы все, кто там находится; все мы в равной мере исполнены милосердия, и каждый с охотой и радостью взялся бы за нее. Но выбор пал па меня, ибо вина, за которую мне велено осудить тебя ради твоего же блага, частично лежит и на мне, так как женщина эта некогда была моей, а потому, разумеется, ты должен стыдиться меня более, чем кого-либо другого, — ведь ты оскорбил меня, бесчестно позарившись па мое добро. Помимо того, всякий, кроме меня, постеснялся бы рассказать тебе о моих делах все, что тебе надлежало узнать; да и ты не поверил бы ему так, как мне; уж не говоря о том, что никто не мог бы знать всей ее подноготной и поведать тебе об этом как я, хоть и я сказал далеко не все. Вот почему, полагаю, был я избран из числа остальных, дабы прийти сюда и лечить тебя от болезни, которая не поддается почти ни одному лекарству.
На это я промолвил:
— Какова бы ни была причина твоего прихода, я поверю всему, что бы ты пи сказал, и вовек пе забуду того, что ты сделал; по заклинаю тебя блаженством, которое ты так жаждешь обрести, разреши мне проявить свою благодарность за доброе дело, и если я хоть чем-то могу облегчить и уменьшить твои страдания, потребуй этого, пока мы не расстались, и знай, что я выполню все, что в моих силах.
Дух сказал:
— Эта дрянная бабенка, бывшая моей женой, занята, как тебе известно, чем угодно, только не заботой о моей душе. Дети еще слишком малы, чтобы на них понадеяться; родственникам до меня и дела нет (они только и думают, как бы обобрать моих сирот); поэтому, если ты так великодушен, я попрошу тебя, как только ты покинешь сен лабиринт, а это будет, с помощью божьей, очень скоро, и захочешь помочь мне и утешить меня, раздай милостыню беднякам, закажи мессу и помолись за упокой души моей; более мне ничего не надобно. А сейчас, сдается мне, уже близится час твоего избавления; обрати взор свой к востоку и узри, какой чудный свет исходит оттуда ; если я не ошибся, нам пора прощаться без дальних слов.
Едва дух вымолвил это, я повернулся в сторону востока и увидел, как из-за горных вершин мало-помалу разливается свет, будто занялась заря, предвещающая восход солнца. Внезапно свет этот воссиял нестерпимым блеском, озарив и высветлив до белизны все небо; лучи его, не приближаясь более, легли перед нами, будто широкая, светлая дорога, как бывает, когда солнце, пробившись меж двух темных туч, отбрасывает на землю длинную яркую полосу; и как только свет коснулся меня, я стал каяться в грехах своих еще пуще прежнего. Но в тот же миг с плеч моих свалилась какая-то невыносимая, гнетущая тяжесть, и я, дотоле неподвижный и бессильный, внезапно почувствовал себя легким и свободным и понял, что мне разрешено удалиться. Почудилось мне, будто я сказал духу:
— Если ты находишь, что приспело время идти, то прошу тебя, уйдем скорее, ибо ко мне вернулись прежние силы и воля, а путь предо много свободен и открыт.
И дух весело ответил:
— Порадуй же меня: сделай шаг-другой, и скоро ты выйдешь отсель; однако берегись, как бы не сойти с расстилающейся пред тобою светлой тропы, по которой я поведу тебя, не то тебя вмиг оплетут тернистые ветви, что тянутся со всех сторон, и снова придется, как прежде, вызволять тебя; и одному Богу известно, удастся ли еще раз вымолить эту помощь.
И тут, мнится мне, я радостно молвил:
— Идем же скорей, бога ради, и можешь спокойно положиться на мою осмотрительность; знай, что даже если бы меня ожидал почет во сто тысяч раз больший, чем насмешки, доставшиеся мне на долю, я все равно по надел бы цепи, сброшенные по воле той, кому я отныне всегда буду воздавать благодарственные молитвы, и с помощью твоих добрых и великодушных поучений.
Дух двинулся вперед и направил стопы свои по сияющей тропе к дальним, высоким горам; он взошел на одну из вершин, чуть ли не касавшуюся неба, с великим трудом увлекая меня за собой и продолжая беседу о разных приятных предметах. Когда мы стали на вершине, мне почудилось, что сияющее небо раскрылось надо мной, и я вдохнул сладостный, нежный, бодрящий воздух, увидел, как зеленеют цветущие луга, и в сердце мое, дотоле заполненное тяжкой мукой, проникло утешение и вернулась былая радость. По требованию духа я обернулся и окинул взглядом долину, откуда он меня вывел, но то была, как я понял, не долина, а глубочайшая адская бездна, полная беспросветного мрака и жалобных стенаний. И когда он молвил, что отныне я свободен и волен поступать как мне угодно, я испытал такое счастье, что хотел броситься к его ногам и излить свою благодарность за его доброту, как вдруг одновременно исчезли и он, и все, что мне снилось.
Я проснулся, обливаясь потом, как после тяжких трудов, будто не во сне, а наяву взбирался на гору, и в великом изумлении стал размышлять обо всем, что видел и слышал; я перебирал в памяти одно за другим и не знал, правда или нет все, что было мне говорено, по наконец пришел к заключению, что все это чистая правда, в чем впоследствии и убедился, побеседовав со многими людьми. А потом, не иначе как по вдохновению свыше, я твердо положил покинуть наяву злосчастную долину.
Видя, что солнце поднялось уже высоко над землей, я встал с постели, пошел к друзьям, нередко утешавшим меня в горестях и рассказал им по порядку обо всем увиденном и услышанном. А они превосходно растолковали мой сон до мельчайших подробностей и выразили полное со мной согласие; с их поддержкой и с помощью того, что я узнал и что способствовало моему исцелению, я и принял решение навек расстаться с пагубной любовью к той негодяйке.
Божье милосердие благоприятствовало мне, и вскоре я вернул потерянную свободу, и теперь, как некогда, принадлежу опять сам себе; вечная хвала и благодарность тому, кому я этим обязан. Без сомнений, если только время позволит, я сумею так изобличить в моих писаниях ту, что по своей великой подлости вздумала потешаться со своими любовниками за чужой счет, что она уж никогда не захочет показывать кому-либо полученные письма, а имя мое будет вспоминать с мукой и стыдом. Теперь же прощайте все, да хранит вас Господь.
Маленькая моя книжечка, вот и пришел тебе конец и я могу дать отдых руке; может статься, ты послужишь на пользу всем людям, в особенности же молодым, что смело пускаются в путь по опасным дорогам без провожатого, отважно полагаясь на самих себя; свидетельствуй перед ними о великой милости, ниспосланной мне матерью спасителя нашего. Но пуще всего опасайся, как бы не попасть в руки к дурным женщинам и прежде всего к той, что самого дьявола превосходит коварством и по чьей вине ты и появилась па свет: там тебя ждет плохой прием. Ее же должно пронзить стрекалом поострее, чем то, коим ты располагаешь. И если позволит тот, кто посылает нам всяческие блага, таковое скоро найдется и, не дрогнув, поразит ее.
Сентябрь 1929 г.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
 https://sdvk.ru/Vodonagrevateli/Nakopitelnye/80l/ 

 Лапарет Genesis