шкаф под стиральную машину в ванной 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но Жозефина решила, что это всего лишь простуда или легкое пищевое отравление, и не посылала за доктором, пока не стало уже слишком поздно.
— Как ужасно! — воскликнула Мелита.
— Да, я был тогда в шоковом состоянии, — сказал граф. — А после похорон Жозефина показала мне ее завещание.
Мелита, потрясенная, молчала — теперь вопросы уже были ни к чему.
— Когда мы поженились и месье Кальвер настоял, чтобы состояние Сесиль принадлежало только ей, мы оба написали завещания в пользу друг друга. Я оставлял все принадлежащее мне Сесиль и детям, которые появятся от нашего брака; она оставляла все свое состояние мне без всяких условий.
— И завещание было… изменено? — спросила Мелита, заранее зная ответ.
— Сесиль без моего ведома составила другое завещание, по которому все ее деньги переходили к Жозефине пожизненно.
Прежде чем закончить рассказ, граф снова тяжело вздохнул.
— Единственным выходом для меня было жениться на Жозефине — тогда деньги стали бы моими.
Мелита сдержала возглас, чуть не сорвавшийся с губ. Спустя мгновение она смогла только вымолвить:
— Завещание было… настоящим?
— Совершенно. Оно было составлено в присутствии священника, приходившего на плантацию читать мессу, и еще одного француза, бывшего проездом в наших местах.
— Мадам Буассе, должно быть… вынудила ее переписать завещание.
— Конечно, вынудила. — В голосе графа звучали резкие ноты. — Я же сказал вам, что она безраздельно владела Сесиль — ее умом и душой… И пока меня не было, смогла убедить мою жену подписать этот чудовищный документ, где нет ни одной фразы, которая могла бы прийти в голову Сесиль.
— Но вы же могли это доказать?
— Как? — в отчаянии спросил граф. — Вы думаете, я не советовался с юристами? Конечно же, я это сделал! Я говорил с лучшим адвокатом в Сен-Пьере. И вы знаете, что он мне сказал?
— Что же?
— Он француз. Он сказал: «Дорогой мальчик, вам надо жениться на кузине вашей покойной жены. Почему бы и нет? Все женщины в темноте одинаковы!»
Мелита сидела совершенно неподвижно.
— Мне очень жаль… больше, чем я могу выразить.
— Однако у меня нет оснований беспокоить вас своими проблемами.
Он обернулся к ней и добавил:
— Это неправда! Для этого есть все основания. Вы должны понять, почему я рассказал вам все. Почему я должен был рассказать! Но только Бог знает, что же мне теперь делать.
Глава 4
Мелита ничего не могла ответить — слова застревали у нее в горле. И в то же время глубокий голос графа заставил ее затрепетать от внезапно возникшего чувства неизбежной, неотвратимой радости.
Граф, не в силах больше оставаться на месте, поднялся с пригорка, на котором они сидели все это время, и подошел к дереву. Теперь он стоял, опершись руками о ствол, будто нуждался в его поддержке.
— Все произошло слишком быстро, — не оборачиваясь, сказал он. — Я хотел выждать время, прежде чем начать говорить с вами, но это оказалось невозможно!
Мелита молча смотрела на него.
— Когда я впервые увидел вас на палубе, вы были словно окутаны белым сиянием, и мне достаточно было секунды, чтобы понять, что произошло.
В наступившей тишине, казавшейся частью окружающей их красоты благоухающих цветов Pomme d'Amour, Мелита прошептала:
— Что… вы поняли?
Граф обернулся и взглянул на нее.
— Я понял, — проговорил он медленно, — что вы — та, которую я искал всю жизнь, о которой мечтал, в ком так нуждался, но не мог встретить, потому что вас здесь не было.
Мелита подняла глаза, и, когда их взгляды встретились, ей показалось, что сердце перевернулось в груди. Тогда она снова прошептала:
— Как вы могли… быть… так уверены?..
— Я понял это сразу и окончательно убедился, когда мы обедали вместе, — ответил он. — Вы сразу же стали как бы частью меня, ваши мысли — моими, а мое сердце — вашим.
Мелита была удивлена: сейчас он высказал то, что и сама она чувствовала с первой минуты их встречи и в чем не сомневалась после вчерашней прогулки по саду. Как он может знать, о чем она думает и что собирается сказать? Еще до того, как она увидела графа в саду, один звук его голоса подобно магниту потянул ее к себе.
— Вы хотите сказать, — спросила она нерешительно, — что вы… любите меня?
Граф улыбнулся.
— Люблю? О нет! Этим словом совершенно невозможно выразить, что я чувствую и что вы для меня значите. Вы — моя, Мелита, моя, хотя я ни разу даже не прикоснулся к вам, моя, хотя сейчас я не осмелюсь просить вас стать моей женой.
Мелита задрожала.
— Но вы — моя женщина, — продолжал граф, — моя настоящая жена! Моя, потому что наши души встретились в бесконечном пространстве после столетий, проведенных в скитаниях.
Мелита сжала руки. Все, что он говорил, было так трогательно и в то же время так верно, что сама она могла бы произнести почти те же слова.
Довольно долго граф молча смотрел на нее, а затем сказал тихо:
— Идите сюда, Мелита!
Она поднялась, он же продолжал неподвижно стоять у дерева.
Она медленно шла по мягкой траве, пока не оказалась прямо перед ним, под ветвями, согнувшимися от тяжести цветов.
— Вы так очаровательны, — сказал он, — так невозможно прекрасны, но не только ваша красота влечет меня, дорогая, но и ваш ум, ваша душа, ваше сердце, которое, я знаю, принадлежит мне с той самой секунды, когда я заглянул в ваши глаза.
Он тяжко вздохнул.
— Я ничего не могу предложить вам — ничего! И все же я чувствую, что важна лишь наша любовь. Я прав?
В его глазах промелькнула тень беспокойства. Он не сделал ни одного движения, чтобы прикоснуться к ней, но Мелита ощутила притяжение, которому невозможно было противостоять, и оказалась у его груди.
Она знала, что он ждет ответа, и едва слышно проговорила:
— Я люблю… вас!
Они стояли, глядя друг на друга, и казалось, что весь мир замер вместе с ними. Очень осторожно, будто она была одним из бело-розовых цветков, граф обвил ее руками. Он не сразу поцеловал ее, а мгновение просто сжимал в своих объятиях, прижавшись щекой к ее волосам.
— Мелита! Мелита! — шептал он. — Это правда? Скажите мне, что это не сон, от которого мы оба скоро очнемся.
— Это правда, — сказала она ему, как ребенку, ищущему поддержки.
— Я люблю вас! — воскликнул он. — Я бесконечно люблю вас и клянусь: никогда в жизни я не чувствовал ничего подобного.
Было что-то очень торжественное в звучании его голоса, но он так и стоял — прижавшись к ней щекой и крепко сжимая в объятиях. Потом, чуть отстранившись, он сказал:
— Может быть, я эгоист? Вы так молоды, сокровище, а я значительно старше вас. Но видит Бог, я хочу защищать вас, заботиться о вас. Я так боюсь обидеть вас.
— Я не чувствовала себя такой… защищенное и такой счастливой, с тех пор как умер папа, — тихо ответила Мелита.
Граф посмотрел в ее глаза.
— Это правда? Действительно — правда?
— Мне было так… страшно, — ответила она, — так страшно… быть одной и не знать… Что делать, у кого искать защиты… и вот теперь — ты.
Когда она произнесла последнее слово, внезапный свет озарил ее лицо — у графа больше не оставалось сомнений. Тогда он, не в силах больше сдерживать себя, прижал ее крепче к своей груди и нашел губами ее губы.
Это был первый поцелуй в жизни девушки, и на мгновение она в растерянности попыталась немного отступить назад, но граф не позволил ей это сделать и вспышка ослепительного света вдруг насквозь пронзила ее тело.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
 инсталляция церсанит 

 Маритима Robinson