https://www.dushevoi.ru/products/unitazy/dlya-dachi/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Лимонов Эдуард
Муссолини и другие фашисты
Эдуард ЛИМОНОВ родился 23 февраля 1943 года в городе
Дзержинске Горьковской области. Детство и юность провел на
окраине промышленного Харькова. В пятнадцать лет написал
первые стихи. В 1965 г. обстоятельства привели его в среду
литературно-художественной богемы Харькова, в 1967 г. он
переезжает в Москву, пишет стихи, вошедшие позднее в его
сборник "Русское" (США 1970). В 1974 году вынужден покинуть
Россию. В 1975 году поселяется в Нью-Йорке. В 1976 году
пишет свой первый роман "Это я - Эдичка". Автор книг
"Подросток Савенко", "Дневник неудачника", "Палач", "У нас
была великая эпоха" и многих других. В настоящее время живет
в Париже.
"Наш современник", N3, 1992 г.
Эдуард ЛИМОНОВ
МУССОЛИНИ И ДРУГИЕ ФАШИСТЫ...
Я доедал рис с польской колбасой, когда появился Муссолини. "Миланцы!" крикнул Муссолини. Седая трехдневная щетина, рожа боксера, черная рубашка. Он держался за массивную ограду балкона руками. - "Я явился сказать вам, миланцы, - Муссолини мощно сжал ограду, и передвинул ее на себя, - что вся Италия смотрит на вас!" У меня закололо кожу на плечах и шее, там, где у зверя находится щетина, долженствующая вставать от волнения, и я перестал жевать. Муссолини глядел на меня, как будто вся Италия глядела. Бросив вилку, я вскочил и пробежался по комнате. Но мощные ручищи Муссолини подтянули меня вместе с оградой к себе, и мне пришлось усесться на пол. Заколыхали фесками с кистями лидеры на балконе. Встрепенулись флаги, поплыли пушки и танки... Молодые, веселые фашисты затопили площадь. Тотчас вмешался комментатор. Они никогда не оставят вас одного со старой лентой. В демократии вам постоянно объясняют, что плохо, что хорошо, чтоб вы не перепутали. Комментатор заговорил об экспансионистской агрессивности итальянского фашизма, но фашисты были такие молодые и веселые, я забыл, когда видел в последний раз так много веселых, счастливых и сильных людей на одной площади. Чтобы испортить впечатление, комментатор стал разливаться о Липари-айлендс, куда уже в те ранние годы Муссолини ссылал своих врагов и где их якобы кормили касторовым маслом, от поедания которого человек ссыхается, как египетская мумия. Но мумий не показали, очевидно, документальных кадров не сохранилось, и даже эта лента, без сомнения, сооруженная в пропагандных целях, демонстрировала исключительно сильные руки, веселые рожи, быстрые движения... Все, чего американцы добились: соединив вместе множество парадов, - подчеркнули тщеславие фашизма. В дверь постучали три раза. Я открыл. - У тебя есть сигареты, Эдди? Сосед Кэн был во вполне приличном состоянии. Борода пострижена. Новые очки. Запой прошел, и теперь он будет работать на выгрузке фруктов для соседнего супермаркета А-энд-П, зарабатывать доллары, дабы отдать долги, набравшиеся за время запоя. - Входи, - предложил я. - No, thanks, у меня женщина. - Он улыбнулся. Длинный, черный человек. Если бы мне, одиннадцатилетнему, в свое время предсказали подобную судьбу: "слушай, мальчик, через пару десятилетий ты будешь жить на Верхнем Бродвее, в Нью-Йорке, единственным белым мужчиной в отеле с черными, будешь курить марихуану и пить с черным Кэном, и злейшим твоим врагом будет помощник менеджера мексиканец Пэрэс", я бы долго и грустно смеялся глупой шутке. В мои одиннадцать я глядел каждый день из окна родительской комнаты на одинокое дерево, растущее рядом с телеграфным столбом у обочины пыльной захолустной дороги, называемой Поперечная улица, и с ужасом думал, что мне предстоит лицезреть это дерево всю жизнь... Но вышло иначе. Уже в одиннадцать со мною стало что-то происходить, и потом в пятнадцать, и когда я забыл думать об этом дереве на Салтовском поселке, видимом из дома 22 по Поперечной улице, то вдруг, очнувшись, понял, что дерево исчезло а я давнымдавно живу в мире ином, в третьей или в четвертой по счету жизни. В мире какого-нибудь Эрих-Мария Ремарка я читал подростком его "Три товарища", как читают "Остров сокровищ", с почтительным восхищением чужой экзотикой... Ах, пыльное деревце у края украинского шляха, превращенного в робкую дорогу, а позже в робкую улицу... Живо ли ты сейчас? Я ведь даже не знаю, какой ты было породы, с большим трудом вспоминаю серенький ствол и пыльные листья. Небольшое, высаженное нами, жителями дома 22. Помню нашу команду садоводов: батя-капитан в галифе с кантом МВД и старых сапогах, я в глупых штанахшароварах, называемых "лыжными", дядя Саша Чепига - электромонтер, слегка выпимши, сын дяди Саши Витька - хмурый мальчик четырех лет. Задевая корнями стенки ямы, дядя Саша держал саженец, а мой отец, встав на колени, бросал землю руками... - Сигарэт... - Кэн помахал у меня перед глазами черной рукой с чрезвычайно длинными пальцами. - Ты куда исчез? Я дал ему три сигареты. Для женщины. - Множество спасиб, - сказал он. - Ты что, завел собаку, Эдди? - Нет. Почему? - А кого ты кормишь с полу... - он заржал, указывая на оставленную на полу тарелку с остатка риса и колбасы. - Себя. - Я присоединился к его смеху. Когда живешь вот так вот, один, то не замечаешь странности своих некоторых привычек, но вот сосед Кэн видит твою клетку с порога, и оказывается, ты ешь, как собака. - Телевжэн динэр, - оправдался я. Муссолини отсутствовал минут пять-семь и вновь появился, уже старым, в большом не по росту кожаном пальто. Гитлер послал Отто Скорцени вытащить Муссолини из лап врагов. Полковник Скорцени выполнил приказ. Гитлер, чуть сгорбленный и усталый, похлопал вышедшего из авиона Муссолини с этакой поощрительной гримасой: мол, "вэлком хоум, олд силли бой"... Если бы у меня был такой друг... Ах, если бы у меня был такой друг: Лента была не о Муссолини, но об Италии. Посему они еще полчаса де монстрировали доблестные войска союзников, высаживающиеся в Сицилии, итальянских блядей, продающих себя американским солдатам за шоколад, нейлон и пенициллин. Сопровождалась свободная торговля нью-орлеанским джазом "Тудуптудуп-туп...". В самом конце фильма показали десяток трупов, лежащих вповалку. Активный народ плевал в трупы и пинал трупы ботинками. Выбрав среди трупов Бенито и его подругу Клару Петаччи, "партизаны" подвесили их за ноги. Комментатор злорадно сообщил, что таким вот был бесславный конец диктатора-фашиста. Зазвучала победная американская музыка. Народ, как всегда беспринципный, радостно завопил. Душа моя была на стороне Бенито. К народу душа моя никак не лежала. Угодливый, восторженный, этот же народ вопил меньше часа назад, в начале фильма, под миланским балконом в восторге и обожании от лицезрения своего Цезаря. Теперь, когда Цезарь висел куском мяса, как туша дикого кабана в мясном магазине, мертвый и безопасный, шакалы имели храбрость приблизиться к нему. Я встал с пола, налил из галлоновой бутыли калифорнийского шабли и выпил за упокой души диктатора. Это был мой молчаливый, мирный, одинокий социальный протест.
Я поселился в "Эмбасси" в апреле. Хозяин "Винслоу" - Коч (в России его фамилия произносилась бы как Кац или Кох) решил продать "Винслоу", один из сорока двух больших билдингов, принадлежащих ему в Манхэттане. (Прошу не путать этого Коча с мэром Нью-Йорка Эдвардом Кочем.) Нам, обитателям "Винслоу", выдали стандартные бумажки с просьбой освободить помещение. Давалось нам два месяца сроку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9
 сантехника для дома 

 Балдосер Ozone Bone & Taupe