https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-kabiny/Ispaniya/Esbano/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Можно было не заметить что ходя, и не так много ходят, и ходят по делу. Я написал Чикину письмо, но не передал. Разумный коллектив хотел чтоб мы выпустили "О" номер, и потом ставили номера в скобках, обозначая количество номеров за год и нумерацию всех номеров. Я решил что подобное рабское следование нелучшим газетным стандартам нам ни к чему и мы приняли сквозную нумерацию. Рабко нашёл в здании "Литературной газеты", в том самом кабинете где когда-то помещалась газета "День" распространительскую фирму "Логос-М" и мы отправились туда однажды. Диспетчеров и секретаршей Андрея Панова,-главы фирмы работала Светлана Евгеньевна-бывший распространитель газеты "День", и сам Панов, оказалось был молодой человек начинавший свою деятельность бизнесмена в газете "День", в качестве распространителя. В походе в "Логос-М" мы с Рабко преуспели больше чем рассчитывали. Мы рассчитывали лишь показать копию макета Светлане Евгеньевне и получить от неё телефоны распространителей. Однако, когда я сидел в секретарской комнате беседуя со Светланой Евгеньевной, меня узнал партнёр Андрея Панова, заинтересовался макетом, и потащил меня в кабинет к Панову. Дело кончилось тем, что "Логос-М" захотел взять у нас весь тираж, все 5 тысяч экземпляров на распространение, это была победа. В такой, более или менее удачливой атмосфере появился на свет первый номер газеты "Лимонка". Со всеми затяжками и отлагательствами всё же 28 ноября 1994 года номер был вывезен мною и Шлыковым из Твери и ночью сдан в один из дворов на Площади Восстания, там где поворот к метро "Баррикадная" там тогда помещался склад фирмы "логос-М". К утру я привёз пачку газет в наш штаб в "Советской России". Мы там сидели, радовались, ухмылялись. В первом номере была статья Дугина "Старые и Новые", моя "Лимонка в Проханова", интервью с Егором Летовым. Учредителем газеты был обозначен Рабко, главным редактором-я, макетистом Костя Чувашев.
Нас пришли поздравлять Анпилов, фото-кор "Правды" Майя Скупихина, по-моему кто-то из газеты "Аль-Кодс" (они снимали помещение у Чикина). В связи с этим весьма скромным юбилейным шумом нам тотчас передали, что Чикин вне себя от ярости. Казалось бы: Вы оппозиция и мы оппозиция, мы-радикалы, появилась газета,-союзник в борьбе с Системой. Целые анфилады комнат находились во владении главного редактора "Советской России". Рядом с лифтами был огромный холл в котором в одном, разгородив его, можно было разместить целую редакцию газеты, ей Богу! В помещении такого размера помещалась газета "Новое Русское Слово" в Нью-Йорке, где я работал в 1975 году. У самого Чикина был кабинет в котором можно было расположить всю редакцию. А он злопыхал что в одной из20 или 30 комнат у него сидят радикалы и делают свою газету. По меньшей мере он был неблагодарен! Посоветовавшись, мы решили стать невидимыми. Мы стали ходить через помещение полиграфкомбината, не через ментов, сидевших у главного входа, но сбоку: там сидели строгие старикашки-вахтёры. Дело впрочем было не в ментах или старикашках-вахтёрах. Заходя со стороны полиграфкомбината мы не могли встретить в одном лифте или на лестнице самого Чикина, да и большинство сотрудников "Советской России"ходили через главный вход. Помню унизительное чувство с каким я пробирался в некогда "свою" газету. И довольно горькое чувство обиды лично на Валентина Чикина "старого патриция" как я его называл в лучшие времена. Партийная дисциплина и лично нехороший характер толкали его на поведение хозяина коммуналки. На лестницу (это был мощный полиграфический комбинат администрация не приминула отторгнуть его от газет, тогда ведь была эра приватизации ) выходили покурить и сотрудники полиграфкомбината и сотрудники "Савраски", помню что пытался проскочить побыстрее мимо. На самом деле это им следовало проскакивать и стесняться. Я остался на прежних политических позициях, никого не сдал, ничем не поступился. КПРФ же, чьим органом стала "Савраска" всё более скатывалась в соглашательство и в серый бесцельный парламентаризм. Если до выборов 1993 года "Савраска " была некоторое время органом всей оппозиции, то после выборов она сознательно превратилась в орган КПРФ. Надо сказать, что некоторые мои статьи "Савраска" не печатала уже в 1992 году, статью опускающую Руцкого, доказывающую что он бесталанный дурень-офицер я послал Чикину летом 1993 года, мне тогда сообщили что сейчас не время для появления такой статьи. После выборов на которых Зюганов откровенно без стеснения, лживо кинул меня лично не могло быть и речи о том чтобы печататься в "Советской России". Для этого мне только нужно было мне обратиться к ним как ни в чём не бывало, первому, но и изменить своё мировоззрение, сбросить накал страстей, отказаться от радикализма. Даже и при таких условиях я не был гарантирован, что меня возьмут, уж не говоря о том, что и речи быть не могло чтобы Чикин объяснился! Позвонил мне и сказал бы что-то вроде: "Эдуард, мы три года Вас печатали, сейчас политически ситуация изменилась газета ушла под КПРФ, если хотите то приносите статьи подходящие духу газеты, мы будем по возможности Вас печатать". Ну уж нет, их благородным манерам не учили. Их учили хмурому хамскому молчанию. Он даже никогда не встретил нас сам лицом к лицу. Чтобы высказать свои претензии обличию гостей или что там ему не нравилось, Чикину. Он присылал помощника, который нашёптывал мне и Дугину, оглядываясь по сторонам. Постепенно Чикин почистил и свой личный состав. Изгнал Володина, Гаридуллину-разогнал всех звёзд "Савраски" 1991-1993 годов.
Мне уже напоминали и вахтёры и менты, что срок годности моего удостоверения корреспондента "Савраски" кончается 31 декабря 1994 года. Назойливо так, что было ясно, что дни наши сочтены. 11 декабря началась война в Чечне, номер два "Лимонки" приветствовал войну. 14 декабря Чикин вызвал Дугина и сообщил, чтобы мы выбирались. Формулировки и подробности есть в "Анатомии Героя". До самого января Дугин с учениками ходил ещё в свою комнату,-забирал вещи. Мне достался оттуда стиплер, прослуживший мне до самой посадки.
Времена эти всё же вспоминаются с определённым удовольствием. Захламлённое пространство комнаты, во всю стену специальное редакционное немытое неудобное окно; испанские или итальянские правые плакаты на стенах, книги изданные Дугиным в початых, надорванных пачках. То было начало движения,-его самая начальная пора. отцы основатели движения собрались волею судеб вместе и "замутили", как говорят на тюрьме, национал-большевистское движение. Каждый, на исключая и Тараса Рабко (который если не принёс идеологический момент, то внёс народную энергию в дело) принёс в дело свою долю, свою контрибуцию. Честь нам и слава за это.
ГЛАВА VI. СИДИМ В "СОВЕТСКОЙ РОССИИ".
Дугин получил комнату не бесплатно. Возможность сидеть в небольшом советском кабинете с двумя столами и шкафами и пользоваться спаренным телефоном Дугин оплачивал тем, что делала для "Советской России" переводы, когда это было необходимо. Сам он знает девять языков (четыре, я думаю, знает достаточно хорошо, чтобы переводить бегло) и ученик Карагодин, хрупкий тогда, белокурый мальчик мог вполне свободно переводить с трёх языков. А "Советской России" какие-либо переводы редко бывали необходимы. Мы сплотились на базе этой комнаты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66
 https://sdvk.ru/Sanfayans/Unitazi/bezobodkovie/Vitra/ 

 плитка для ванной комнаты версаче