https://www.dushevoi.ru/products/unitazy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– лишь однажды наскоро черкнула карандашом одну-единственную открытку из Челерины. Ни разу она больше не взглянула на любовно начерченную, красиво заштрихованную карту, которую преподнес ей добрый, надежный друг, она вообще не вынимала его маленький подарок из чемодана; непроизвольно стремясь забыть свое прежнее "я", она забыла все, что стояло за Кристиной Хофленер, – мать, сестру, друга.
– Ну что, – спрашивает тетя, увидев, что письма в дрожащей руке племянницы еще не вскрыты, – не собираешься их читать?
– Да, да, сейчас, – бормочет Кристина.
Она послушно разрывает конверты и, не посмотрев на число, пробегает глазами ровные, аккуратные строчки. "Сегодня, слава богу, немного лучше", – сообщает Фуксталер в одном письме, и в другом: "Поскольку я Вам клятвенно обещал, уважаемая фройляйн, достоверно писать о самочувствии Вашей почтенной матушки, должен, к сожалению, сообщить, что вчера мы были обеспокоены.
Волнение в связи с Вашим отъездом вызвало небезопасное возбужденное состояние…" Она лихорадочно листает дальше: "После инъекции наступило некоторое успокоение, и мы надеемся на лучшее, хотя опасность повторного приступа полностью не исключена".
– Ну, – спрашивает тетя, заметив волнение Кристины, – как себя чувствует Мэри?
– Хорошо, вполне хорошо, – говорит она, смутившись, то есть маме опять было неважно, но все прошло уже, она кланяется вам, а сестра целует вам руку и очень благодарит вас.
Но она сама не верит тому, что говорит. Почему мать не написала ни строчки своей рукой, думает она, может, послать телеграмму или попробовать дозвониться к нам на почту, сменщица наверняка все знает. Во всяком случае, надо сейчас же написать, господи, какой стыд. Она не осмеливается поднять голову, чтобы не встретиться взглядом с тетей.
– Да, тебе, пожалуй, надо написать им подробнее, – говорит тетя, словно угадав ее мысли. – И передай самый сердечный привет от нас обоих. Кстати, сегодня после ужина мы не останемся в холле, а сразу пойдем к себе. Энтони очень устает от этих ежевечерних сборищ. Вчера вообще не мог заснуть, а ведь, в конце концов, он приехал сюда отдыхать.
Почувствовав скрытый упрек, Кристина пугается. Она сконфуженно подходит к Энтони.
– Пожалуйста, дядя не обижайся на меня, я даже не подозревала, что тебя это утомляет.
Сердитый пожилой человек, смягчаясь от ее покорного тона, примирительно ворчит:
– А, чего там, мы, старики, всегда плохо спим. Разок-другой мне, конечно, интересно повеселиться с вами, но не каждый же день. Да ты теперь и без нас обходишься, тебе своей компании хватает.
– Нет, нет, я с вами.
Она провожает дядю к лифту, ведя его под руку так бережно и заботливо, что тетя постепенно оттаивает.
– Ты должна понять, Кристль, – говорит она в лифте, никто не собирается лишать тебя развлечений, но и тебе полезно хоть раз как следует выспаться, иначе переутомишься и весь твой отпуск пойдет насмарку. Передохни от своей карусели, вреда не будет. Посиди спокойно в комнате, напиши письма.
Откровенно говоря, не годится, что ты всегда разъезжаешь одна с этими людьми, к тому же я не в восторге от твоих приятелей. Предпочла бы видеть тебя с генералом Элкинсом, чем с этим молодчиком бог весть откуда. Поверь, лучше тебе побыть сегодня дома.
– Хорошо, тетя, обещаю, – покорно соглашается Кристина, – Ты права, теперь сама вижу. Понимаешь, так получилось, что… не знаю почему… меня вдруг завертело, закружил, может, это от воздуха и прочего. Но я рада, что сегодня отдохну, спокойно разберусь во всем, напишу письма. Сейчас же иду к себе, обязательно. Спокойной ночи!
***
Тетя права, конечно, думает Кристина, отпирая дверь своего номера, она желает мне только добра. В самом деле, зря я так закрутилась, к чему эта спешка, ведь еще есть время, восемь-девять дней, пошлю, в конце концов, телеграмму, что заболела, и попрошу продлить отпуск, вряд ли откажут, я же еще ни разу не была в отпуске и ни одного рабочего дня не пропустила. В дирекции поверят, да и заместительница будет только рада. Какая здесь чудесная тишина в комнате, снизу ни звука не долетает, наконец-то можно опомниться, спокойно подумать. Да, надо же прочитать книги, которые мне дал лорд Элкинс… нет, сначала письма, ведь я пришла ради них. Стыд какой, за неделю ни строчки, ни маме, ни сестре, ни доброму Фуксталеру, и заместительнице надо послать открытку с видом, так уж полагается, да и детям сестры обещала. И что-то обещала еще, но что… господи, совсем запуталась, что кому наобещала… ах да, инженеру, что завтра утром поедем вместе на прогулку. Нет, вдвоем с ним ни в коем случае, только не с ним, и потом, завтра я же должна быть с дядей и тетей, нет, с ним вдвоем больше не поеду… Тогда надо отменить, может, быстренько сбегать вниз и сказать ему, чтобы не ждал напрасно… Но я обещала тете, нет, не пойду… Можно, впрочем, позвонить портье, чтобы передал… да, лучше всего позвонить. Нет, не годится… Еще подумают, что я заболела или сижу под домашним арестом, и вся компания меня засмеет. Лучше черкну ему записку, ага, так лучше, а заодно отправлю письма, чтобы портье прямо утром сдал на почту… Черт… где же тут почтовая бумага?.. Папка пустая, ничего себе, в таком роскошном отеле… Вообще-то позвоню горничной, она принесет… но можно ли вызывать ее в такой час, после девяти, кто знает, вдруг они уже спят, а я трезвоню из-за каких-то листков бумаги, даже смешно… нет, пожалуй, сбегаю вниз и возьму в конторке… Только бы не наткнуться на Эдвина… Тетя права, не надо было его так близко подпускать… Неужели он с другими так же ведет себя, как сегодня со мной, в машине… все время гладил о коленкам, не пойму, как это я могла допустить… Надо было отодвинуться или оттолкнуть его… мы же знакомы всего несколько дней. Но меня будто парализовало… ужас какая вдруг слабость охватывает, совсем безвольной становишься, когда мужчина вот так прикасается… даже не представляла себе, что вдруг все силы теряешь… Интересно, у других женщин так же… нет, в этом ни одна не признается, хотя и держатся развязно, и уж такие истории рассказывают…
Что-то мне надо было все же сделать, иначе он подумает, что я каждому позволю хватать себя… или вообразит еще, что сама напрашиваюсь… Жуть, по всему телу мурашки бегали, с головы до пяток… если она так с молоденькой девушкой сделает, представляю себе, она совсем голову потеряет… а как он мне руку сжимал, ужас… ведь у него совсем тонкие пальцы и ногти холеные, как женские, никогда таких у мужчин не видела, но когда он хватает, словно клещи.. неужели он так с каждой… Наверное, каждой… надо обязательно понаблюдать за ним, когда будет танцевать… Ужасно, когда ничего не понимаешь, любая другая в моем возрасте уже во всем этом разбирается и знает, как держаться… Впрочем, Карла рассказывала, как здесь всю ночь двери хлопают… ой, надо закрыть на задвижку… Если бы они честно себя вели, а не просто вокруг да около… знать бы, как это с другими бывает, неужели их тоже захватывает до умопромрачения… Со мной такого никогда не было! Хотя нет, было, года два назад, какой-то элегантный господин заговорил со мной на Верингерштрассе, очень похожий на Эдвина, такой же высокий, подтянутый… ничего в этом особенного не было, пригласил, ну поужинала бы с ним… ведь все так знакомятся. Но тогда я боялась, что поздно вернусь домой… всю жизнь не могла отделаться от этого дурацкого страха, считалась со всеми, с каждым… а время уходит, у глаз уже морщинки… Другие, те были умнее, лучше разбирались… В самом деле, ну какая девушка будет торчать в комнате дона, когда внизу свет, веселье… лишь потому, что дядя устал… Ни одна не запрется так рано… а который теперь час?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66
 https://sdvk.ru/Sanfayans/Rakovini/iz-iskusstvennogo-kamnya/ 

 Pamesa Marbles