Первоклассный сайт в Москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Грабителю, убийце и каннибалу. Да, Гончаров Константин Иванович, влип ты на сей раз основательно и, кажется, в последний раз. Говорила Ленка: "Не суй нос, куда не следует", так нет ведь, не слушал. Они и с ней могут чего-нибудь сотворить".
Теперь я ясно вспомнил произошедшее. Двух пьяных военных музыкантов, через чьи двери сбежал из засвеченной квартиры Оганяна. Стоящую у подъезда "Волгу" белого цвета с номером 21-46, дежуривших у вартановских дверей дуболомов и одолженную мной капитанскую шинель. Вспомнил наконец мой катафалк - гребаную "шестерку", за рулем которой дремал добропорядочный джентльмен Георгий Иванович Унжаков, главарь всей банды, которого я безуспешно разыскивал. Вспомнил, как уличной девкой прыгнул к нему на переднее сиденье. Потом были нервно-паралитический газ, выбитое лобовое стекло и, наконец, железные ворота его дачки, в подвале которой я, вероятно, и нахожусь. Было что-то еще, очень важное, что?
Голова трещала нестерпимо, лучше не думать. Но тогда ребра, позвоночник и поясница врывались в сознание болью. Спасибо молчали руки и ноги, наглухо парализованные тугими перетяжками. Я их просто не чувствовал.
"Но что же то главное, чего я не могу вспомнить? Так, мы подъехали к воротам, и этот ублюдок хотел их открыть с помощью пароля. Какого? Кажется, бубнил о какой-то бабе. Жене? Нет, то ли "Дженни", то ли "Джерри". Точно! Ворота никто не открывал, пока наконец не появилась эта баба-яга. Ну да! И он назвал ее Соней... Нет, Соной. Она, вероятно, и есть вартановская мамаша. Но дело не в этом. Что-то главное опять пропускаю".
С еще большей яростью голову рванула боль, я почти отключился.
Из бежево-красного тумана подсознания во мне и на меня надвигалась громадная медвежья голова с умными человечьими глазами. Они пристально глядели на меня, а потом медведь, приблизившись вплотную, вынес вердикт: "Соня, это враг Вартана, его нужно изолировать от общества!" Он вдруг ощерился, замотал огромной своей башкой с непомерно большими ушами и бурлами, лизнул меня липкой лопатой сенбернаровского языка и скорбно спросил: "Собака лаяла... или нет?"
Вздрогнув, я открыл правый, здоровый глаз.
"Вот оно, пришло, вспомнилось то, что мучило, ускользая. Конечно! Почему я не спросил Вартана, как вела себя собака? Эта мысль появилась, когда мы ехали сюда, и повторно уже по приезде, но дать ей дальнейшее развитие я не мог, поскольку в тот самый момент получил сильнейший удар по затылку. Очевидно, кто-то из тех мальчиков, парящихся в бане, закончив процедуру омовения, решил перейти к физической разминке. Потом притащили в подвал, и я простился с жизнью, но, как оказалось, преждевременно. Если меня оставили в живых, то, надо думать, на то есть основания. Какие же? Первый и самый реальный вариант: меня будут пытать, надеясь получить хотя бы скудные сведения об алмазе. К сожалению, я таковыми не располагаю. И второй - попробуют заставить меня работать на себя. Мне он больше нравится, если без трупов, конечно".
Спиной я почувствовал, что открылась дверь. Кто-то и о чем-то меня спросил. Но, к сожалению, ответить не было возможности, потому что моя рожа была прибинтована к столбу вместе с ушами. На всякий случай замычал.
- Ну вот, Иваныч, я же говорил, живой, а ты икру мечешь, - подходя ближе, успокаивал кого-то приблатненно-педерастичный голосок. - Его же Гриб товарил, а он в этом деле профи, знает, когда надо остановиться. В органах-то подучили. Вот если б я его массировал, тут летальный исход был бы вполне возможен.
Мысленно я поблагодарил родные органы и их методы обучения.
- Помнишь, Иваныч, как я неаккуратно того козла замочил, ты еще мне... понавтыкал.
- Заткнись! Отвяжи его и тащи в баню. Там нальешь сто пятьдесят и хорошенько пропаришь. В общем, приведешь его в божеский вид. Потом ко мне в кабинет. И смотри мне, парень, без глупостей. Хоть пальцем тронешь... Коля, ты меня знаешь!
- Понял, шеф. Все будет окей! - засуетился Коля, уже освобождая меня от интимной близости бетона.
- Я буду у себя, - сообщил Унжаков-Барановский, уходя, - если что-то непредвиденное, позвонишь. Может, кого-то еще прислать?
- Да брось ты, Иваныч, неужто я с такой легавой моськой сам не справлюсь?
- Ну Бог в помощь!
Отвязанный, я тут же повалился на приятно холодный пол. Руки, ноги не слушались. Лежа на спине, наконец рассмотрел писклявого Колю, обладателя бабьего голоса и мокрушника-любителя. Им оказался здоровенный буйвол, напрочь лишенный волосяного покрова и, вероятно, мозгов.
- Ну что, мой маленький, очухался? Сейчас в баньку пойдем, попаримся как следует, потом душ холодный и опять в парную. Я тебе массажик сделаю, к вечеру огурчиком будешь.
- Не надо! - едва ворочая языком, агрессивно воспротивился я.
- Чего не надо, мой сладкий?
- Массажиков твоих гребаных.
- Это ты зря! Помять грешные телеса я мастер-профессионал.
- Уже слышал, только что.
- А-а, - довольный и польщенный, пискнул буйвол. - То дело другое, и массаж другой. Но ты человек пока нужный, и обхождение с тобой будет соответственное. Как в пятизвездочном отеле. Пойдем, что ли?
- Болван! - осмелел я, пируя во время чумы. - Ты что, не видишь, ноги никак не могут отойти. Перетянули всего, как колбасу.
- А, это я тебя приторачивал. Ты, мой маленький, на ножках не держался, падал все время. Вот и пришлось тебя связать покрепче с бетонной опорой, для устойчивости. Ну ладно, пойдем!
Толком я так и не понял, когда и как он закинул меня к себе на шею. В этом положении и выволок на свет, словно барана. С одной стороны ноги болтались вместе с, задницей, с другой - руки с головой, а точнее со второй задницей. И донес до предбанника или зала для торжественных встреч и презентаций, во всяком случае, именно таким это помещение казалось.
Здесь буйвол осторожно положил меня на резной дубовый диван.
- Ну что, мой хороший, раздеть тебя?
- Пошел вон!
- Ну зачем так грубо? Мы ведь интеллигенты!
- Не люблю педерастов. У меня на них аллергия.
- Надоело... - грязно и не интеллигентно выматерился буйвол. - Ну за что мне такое наказание! С восьмого класса иначе, как пидором, никто не называет. И все из-за голоса. Незнакомые бабы брезгливо отворачиваются. Мне хоть ревом реви, больно до них я охочий. Приходится все со старыми подругами трахаться, а это утомительно и не этично, пропадает чарующая загадочность прекрасного. На той неделе снял одну в кабаке, ничего так телка. Думал путанка путевая, а оказалось лесбиянка х... Привалили к ней на хату, а там подружка ее сидит. Ну, думаю, повезло! Двоих оттрахаю. А они, прикинь, друг друга при мне вылизывать начали. Я хотел уйти, они говорят, заплати сперва. Ну я и заплатил им. Вот этим ремнем офицерским. Ты бы слышал, как они верещали. Музыка! А тут два дуболома - "пастуха" с нотами врываются и на меня. Плати, и все! Я одного об стенку жопой шарахнул, другой сам удалился. Комедия!
- Ладно, раздевай, убедил!
Бережно, как младенца, он распеленал меня, потом преподнес стакан водки, держа наготове удивительно аппетитный огурчик. Захрустев им, я уже сам поплелся в парную. Буйвол нещадно хлестал меня то дубовым, то березовым веником, обливал холодной водой, опять давал жару и снова окунал в бассейн. Вконец обессиленный, но неплохо отремонтированный, я уснул на том же дубовом резном диване, а мокрушник Коля продолжал интенсивно массировать мои конечности, рассказывая что-то смешное и страшное.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
 https://sdvk.ru/Smesiteli_dlya_vannoy/Oras/ 

 Porcelanite Dos 1201