https://www.dushevoi.ru/products/shtorky-dlya-vann/skladnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Помедлив с минуту или около того,
Сноуболл и Наполеон распахнули дверь настежь, и животные гуськом осторожно
вошли внутрь, пугливо стараясь ничего не задеть. На цыпочках они прошли из
комнаты в комнату, боясь проронить хоть шепот и в изумлении дивясь на ту
невероятную роскошь, что окружала их - постели с пуховыми перинами,
зеркала, софа из конского волоса, брюссельские ковры и литография королевы
Виктории над вешалкой в гостиной. Они уже спускались по лестнице, когда
выяснилось, что Молли исчезла. Вернувшись, остальные обнаружили ее в одной
из спален. Она взяла кусок голубой ленточки с туалетного столика миссис
Джонс, перекинула его через плечо и с предельно глупым видом любовалась на
себя в зеркало. Все животные единодушно осудили ее и затем все вместе
покинули эту комнату. Несколько окороков, висевших на кухне, были взяты
для захоронения, и в буфетной Боксер проломил копытом бочонок с пивом -
все остальное в доме осталось нетронутым. Было принято единодушное
решение, что ферма останется музеем. Все пришли к соглашению, что ни одно
животное не должно жить в ее помещениях.
После завтрака Сноуболл и Наполеон снова созвали всех.
- Товарищи, - сказал Сноуболл, - уже полшестого, и нас ждет долгий
день. Сегодня мы начнем жатву. Но прежде всего мы должны кое-что сделать.
И свиньи сообщили, что в течение последних трех месяцев они учились
читать и писать по старому сборнику прописей, который когда-то принадлежал
детям мистера Джонса, но был выброшен в кучу хлама. Наполеон послал за
банками с черной и белой красками и направился к воротам, за которыми
начиналась основная дорога. Затем Сноуболл (именно Сноуболл, поскольку у
него был самый лучший почерк) взял своими раздвоенными копытцами кисть,
закрасил название "Ферма "Усадьба" на верхней перекладине ворот и на этом
месте написал "Скотский Хутор". Отныне таково должно было быть название
фермы. После этого они вернулись к зданию, где уже стояла прислоненная к
задней стенке большого амбара лестница, доставленная по приказанию
Наполеона и Сноуболла. Они объяснили, что последние три месяца, когда они
изучали прописи, им, свиньям, удалось сформулировать в семи заповедях
принципы анимализма. Эти семь заповедей будут запечатлены на стене; и в
них найдут отражение непререкаемые законы, по которым отныне и до
скончания века будут жить все животные на ферме. С некоторыми трудностями
(ибо свинье не так просто балансировать на лестнице) Сноуболл забрался
наверх и принялся за работу; несколькими ступеньками ниже Визгун держал
банку с краской. Заповеди были написаны на темной промасленной стене
большими белыми буквами, видными с тридцати метров. Вот что они гласили:
С_е_м_ь_ з_а_п_о_в_е_д_е_й_:
1. Каждый, кто ходит на двух ногах, - враг.
2. Каждый, кто ходит на четырех ногах или у кого есть крылья, - друг.
3. Животные не носят платья.
4. Животные не спят в кроватях.
5. Животные не пьют алкоголя.
6. Животное не может убить другое животное.
7. Все животные равны.
Написано все было очень аккуратно, не считая только, что вместо
"друг" было "дург", а одно из "с" было развернуто в другую сторону, но в
целом все было очень правильно. Чтобы собравшиеся твердо уяснили
написанное, Сноуболл громко прочел заповеди. Все кивали в полном согласии,
а самые сообразительные сразу же стали учить заповеди наизусть.
- А теперь, товарищи, - сказал Сноуболл, отбрасывая кисточку, - на
нивы! Пусть для нас станет делом чести убрать урожай быстрее, чем Джонс и
его рабы!
Но в этот момент три коровы, которые давно уже тоскливо переминались
с ноги на ногу, стали громко мычать. Их не доили уже целые сутки, и все
три вымени у них болели. Немного подумав, свиньи послали за ведрами и
весьма успешно подоили коров, поскольку, как оказалось, свиные копытца
были словно специально приспособлены для этой цели. Скоро пять ведер
наполнились жирным парным молоком, на которое остальные животные смотрели
с нескрываемым интересом.
- Что будем делать с этим молоком? - спросил кто-то.
- Джонс иногда подмешивал его нам в кормушки, - сказала одна из кур.
- Не о молоке надо думать, товарищи! - вскричал Наполеон, закрывая
собой ведра. - О нем позаботятся. Урожай - вот что главное. Товарищ
Сноуболл поведет вас. Я последую за вами через несколько минут. Вперед,
товарищи! Жатва не ждет.
И животные двинулись на поля, где принялись за уборку, а когда
вечером вернулись домой, то обнаружили, что молоко исчезло.

3
Как они выкладывались и потели на жатве! Но их усилия были
вознаграждены, так как урожай оказался даже больше, чем они рассчитывали.
Порой работа доставляла немалые трудности: техника была рассчитана на
людей, а не на животных, и основным препятствием было то, что никто из них
не мог работать, стоя на задних ногах. Но у свиней хватило
сообразительности обойти эти помехи. Что же касается лошадей, то они знали
каждую кочку на полях, в косовице и жатве разбирались лучше Джонса и его
батраков. Сами свиньи фактически не работали, а лишь организовывали и
руководили. Естественно, что эта главенствующая роль была обеспечена их
выдающимися познаниями. Боксер и Кловер впрягались в жнейку или в
механические грабли (ни о поводьях, ни о хлысте в эти дни, конечно, не
могло быть и речи) и аккуратно, раз за разом, проходили все поле. Сзади
шла свинья и в зависимости от ситуации руководила работой с помощью
возгласов: "Поддай, товарищ!" или "Осади назад, товарищ!". Все
выкладывались до предела, скашивая и убирая урожай. Даже куры и утки целый
день сновали взад и вперед, таская колоски в клювах. В конечном итоге
урожай был собран на два дня раньше, чем это обычно делал мистер Джонс.
Более того - такого обильного урожая ферма еще не видела. Не пропало ни
одного зернышка; куры и утки с их острым зрением подобрали даже все
соломинки. За время уборки никто не позволил себе съесть больше одной
горсточки.
Все лето работы шли с точностью часового механизма. Обитатели фермы
даже не представляли себе, что можно трудиться с таким удовольствием. Они
испытывали острое наслаждение, наблюдая, как заполняются закрома, потому
что это была их пища, которую они вырастили и собрали сами для себя, пища,
которую отныне не отнимет у них безжалостный хозяин. После изгнания
паразитических и бесполезных людей, никто больше не претендовал на
собранные запасы. Конечно, на досуге приходилось о многом подумать. Не
обладая еще достаточным опытом, они встречались с определенными
трудностями - например, когда они приступили к уборке зерновых, им
пришлось, как в старые времена, вылущивать зерна и собственным дыханием
сдувать мякину - но сообразительность свиней и могучие мускулы Боксера
всегда приходили на помощь. Боксер вызывал у всех восхищение. Он много
работал еще во время Джонса, ну а теперь трудился за троих; бывали дни,
когда, казалось, вся работа на ферме ложилась на его всемогущие плечи. С
восхода и до заката он трудился без устали, и всегда там, где работа шла
труднее всего. Он договорился с одним из петухов, чтобы тот поднимал его
на полчаса раньше всех, и до начала дня он уже добровольно успевал что-то
сделать там, где был нужнее всего. Сталкиваясь с любой задержкой, с любой
проблемой, он неизменно говорил одно и то же: "Я буду работать еще больше"
- таков был его личный девиз.
Но и остальные работали с полной отдачей. Так, например, во время
уборки куры и утки снесли в закрома пять бушелей пшеницы, которую они
собрали по зернышку. Хищения, воркотня из-за порции, ссоры, свары и
ревность, то есть все, что было нормальным явлением в старые времена - все
это практически исчезло. Никто - или почти никто - не жаловался. Правда,
Молли не нравилось вставать рано утром, и если на ее пашне попадались
камни, она могла сразу же бросить работу. Довольно сообразительным было и
поведение кошки. Скоро было замечено, что, как только возникала неотложная
работа, кошки не могли доискаться. Она пропадала часами, а потом, как ни в
чем не бывало, появлялась к обеду или вечером, когда все работы были
завершены, но она всегда умела столь убедительно извиняться и так
трогательно мурлыкала, что было просто невозможно не верить в ее добрые
намерения. Старый Бенджамин, осел, казалось, совершенно не изменился со
времен восстания. Он никогда не напрашивался ни на какую работу и ни от
чего не отлынивал; но все, что он делал, было проникнуто духом того же
медленного упрямства, что и во времена мистера Джонса. О восстании и о
том, что оно принесло, Бенджамин предпочитал помалкивать. Когда его
спрашивали, чувствует ли он, насколько счастливее стало жить после
изгнания Джонса, он только бурчал: "У ослов долгий век. Никто из вас не
видел дохлого осла", и остальным оставалось лишь удовлетворяться его
загадочным ответом.
В воскресенье все отдыхали. Завтракали на час позже, а затем все
спешили на церемонию, которая неукоснительно проводилась каждую неделю.
Первым делом торжественно поднимался флаг. Сноуболл нашел в кладовке
старую зеленую скатерть миссис Джонс и нарисовал не ней белое копыто и
рог. Каждое воскресное утро этот стяг поднимался по флагштоку,
водруженному в саду фермы. Зеленый цвет, объяснил Сноуболл, символизирует
поля Англии, а копыто и рог олицетворяют будущую республику животных,
которая восторжествует после того, как будет окончательно покончено со
всем родом человеческим. После поднятия флага все собирались в большом
амбаре на общий совет, который получил название ассамблеи. Здесь
планировалась работа на будущую неделю, выдвигались и обсуждались
различные решения. Как правило, предлагали свиньи. Все остальные понимали,
как они должны голосовать, но им никогда не приходило в голову выступить с
собственными предложениями. Сноуболл и Наполеон бурно участвовали в
дебатах. Но было замечено, что они редко приходят к соглашению: что бы ни
предлагал один из них, второй всегда выступал против. Даже когда все было
совершенно ясно и было достигнуто единодушное согласие - например,
оставить нетронутым небольшой выгон за садом, который мог бы служить
местом отдыха для животных, окончивших работу, - то и тогда разгорелись
бурные споры о пределе пенсионного возраста для каждого вида животных.
Ассамблея всегда кончалась пением гимна "Скоты Англии", и после полудня
все отдыхали.
Помещение, где хранилась упряжь, свиньи превратили в свою
штаб-квартиру. Здесь, пользуясь книгами, которые нашлись на ферме,
вечерами они изучали кузнечное дело, плотницкие работы и другие искусства.
Сноуболл, кроме того, занимался созданием организаций, которые он называл
"комитеты животных". Этим он занимался с неутомимой энергией. Он
организовывал комитет по производству яиц для кур, лигу чистых хвостов для
коров, комитет по вторичному образованию диких товарищей (его целью было
приручить крыс и кроликов), движение за белую шерсть среди овец и
множество других, не говоря уже о курсах чтения и письма. Обычно все эти
проекты постигала неудача. Например, попытки приручения рухнули почти
немедленно. Все дикие вели себя точно так же, как и раньше и, если
чувствовали, что к ним относятся с подчеркнутым великодушием, просто
старались использовать такое отношение. Кошка вошла в комитет по
вторичному образованию и несколько дней проявляла большую активность. Так,
однажды она была замечена сидящей на крыше и беседующей с воробьями,
которые располагались несколько поодаль от нее. Она рассказывала им, что
теперь все животные стали братьями и что ныне любой воробей, если захочет,
может подойти и сесть к ней на лапу, но воробьи продолжали сохранять
дистанцию.
Тем не менее, ликбез пользовался большим успехом. К осени почти все
животные в той или иной степени стали грамотными.
Что касается свиней, они свободно читали и писали. Собаки успешно
учились читать, но кроме семи заповедей их ничего не интересовало.
Мюриель, коза, умела читать еще лучше собак и порой по вечерам она читала
остальным обрывки газет, которые валялись в куче мусора.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

 силикон для сдвк кабины 

 Балдосер Bernini