https://www.dushevoi.ru/products/kuhonnye-mojki/rakoviny-dlya-kuhni/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z


 

Абсолютная и относительная истина – это два необходимых момента одной объективной истины. Они выражают разные ступени и стороны познания человеком объективного мира и различаются лишь по степени точности и полноты его отражения. Между ними нет границы. Это не отдельные знания, а одно, хотя каждое из них имеет свою специфику.
Абсолютная истина (точнее, абсолютное в объективной истине) понимается, во-первых, как полное, исчерпывающее знание о действительности в целом – гносеологический идеал, который никогда не будет достигнут, хотя познание все более приближается к нему, во-вторых, как тот элемент знаний, который не может быть никогда опровергнут в будущем. Это так называемые вечные истины, знания об отдельных сторонах предметов.
Относительная истина (точнее, относительное в объективной истине) выражает изменчивость каждого истинного знания, его углубление, уточнение по мере развития практики и познания. При этом старые истины либо заменяются новыми, либо опровергаются и становятся заблуждениями (например, истина о существовании вечного двигателя). Относительность истины заключается в ее неполноте, условности, приблизительности, незавершенности. Абсолютная истина в виде целостного фрагмента знания складывается из суммы относительных, но не путем механического соединения готовых истин, а в процессе исторического развития познания и синтеза его результатов.
Существуют две позиции в отношении абсолютного и относительного моментов истины. Догматизм преувеличивает значение устойчивого момента, релятивизм – изменчивой стороны каждой истины.
В свое время Гегель справедливо подчеркивал, что абстрактной истины нет, истина всегда конкретна. Это значит, что любое истинное знание всегда определяется в своем содержании и применении условиями места, времени и многими другими специфическими обстоятельствами, которые познание должно стремиться учесть как можно точнее. Игнорирование определенности ситуации, распространение истинного знания за пределы объективной действительности неминуемо превращает истину в антипод – в заблуждение.

Лекция № 25. Критерии истины

Вопрос о возможности разграничения истины и заблуждения всегда интересовал познающую мысль. Собственно в этом и заключается вопрос о критерии истины. В истории философии и науки высказывались различные точки зрения на сей счет. Так, Декарт критерием истинных знаний считал их ясность и отчетливость. Л. Фейербах такой критерий искал в чувственных данных. Но оказалось, что ясность и отчетливость мышления – вопрос крайне субъективный, а чувства нередко нас обманывают.
В качестве критерия истины выдвигались общезначимость (то, что признается многими людьми); то, что является выгодным, полезным, приводит к успеху – прагматизм; то, что соответствует условному соглашению – конвенционализм; то, во что люди сильно верят; то, что соответствует мнению авторитетов, и т. д.
В каждой из приведенных точек зрения о критерии истины содержались отдельные рациональные идеи: важная роль чувственности в постижении истины, требование ясности, простоты и красоты при построении тех или иных форм знания и др. Однако указанные концепции не смогли удовлетворительно решить проблему критерия истины, ибо в его поисках не выходили за пределы самого знания.
Критерий истины (от греч. kriterion – «мерило для оценки чего-либо») – средство проверки истинности или ложности того или иного утверждения, гипотезы, теоретического построения и т. п. Критерием истины является общественная практика. Научные теории получают свою окончательную проверку в практике: в промышленном и сельскохозяйственном производстве, в революционной деятельности масс по переустройству общества. Если теория успешно применяется на практике, то это означает, что она является истинной. Способы проверки той или иной мысли на практике могут быть различными.
Часто практическая проверка осуществляется опосредованным путем. Так, установление истинности того или иного утверждения проходит путь логического доказательства и в результате опирается на практическую проверку некоторых исходных положений теории, которые в ее рамках специально не доказываются. Однако проверка на практике научных теорий не означает превращения их в абсолют, научные теории развиваются, обогащаются, уточняются, некоторые их положения заменяются новыми. Это связано с тем, что сама общественная практика и способы сопоставления через практику научных теорий с действительностью постоянно развиваются, совершенствуются. Поэтому лишь развивающаяся общественная практика может полностью подтвердить или опровергнуть то или иное человеческое представление.
Проверка знания «на истину» практикой не есть какой-то одноразовый акт, нечто неизменное или «зеркальное сличение», а она есть процесс, т. е. носит исторический, диалектический характер. Это значит, что критерий практики одновременно определенен и неопределенен, абсолютен и относителен. Абсолютен в том смысле, что только развивающаяся практика во всей полноте ее содержания может окончательно доказать какие-либо теоретические или иные положения.

Лекция № 26. Красота и ценность истины (единство красоты, истины и добра)

Бесспорно, признание таких вечных ценностей, как истина, красота и добро (и каждая ценность по отдельности), является отличительным признаком гуманного в человеке. Известные разногласия дают себя знать, когда рассматривается связь ценностей друг с другом. Часть мыслителей серьезно сближает ценности. «Прекрасное – это законченное выражение Добра. Добро же – законченное выражение Прекрасного», – считал Р. Тагор. По Сократу, знание, истина есть добро. Категоричен и Г. Флобер: «Все, что прекрасно, – нравственно». Другие авторы настроены менее оптимистично: «Понятие красоты не только не совпадает с добром, но, скорее, противоположно ему, так как добро большей частью совпадает с победой над пристрастиями, красота же есть основание всех наших пристрастий» (Л. Н. Толстой). Выясняется, что полное сведение одной ценности к другой несостоятельно. Б. Паскаль замечает, что «у сердца есть свой разум, который нашему разуму неизвестен». Иногда нельзя свести одну ценность к другой, но есть возможность представить их взаимосвязь.
Не счесть утверждений, в которых в той или иной форме подчеркивается взаимодополнительность истины, красоты и добра, а так же равных им: ума, сердца и воли. В. Гюго писал: «Великая любовь неразлучна с глубоким умом, широта ума равняется глубине сердца; оттого крайних вершин гуманности достигают великие сердца, они же умы. Высота чувств – в прямом соотношении с глубиной мысли. Сердце и ум – две конечности баланса». Философ видит в этом рассуждении концепцию прямой пропорциональности (В. Гюго говорит о прямом соотношении) истины и красоты.
Истина, красота и добро, дополняя друг друга, образуют нечто вроде положительного единства (В. С. Соловьев). Истина не есть красота, а красота не сводится к добру, но тем не менее каждая из трех ценностей в определенном смысле указывает на другую. И. Кант однажды определил прекрасное как символ морального добра. Категория символа здесь, на наш взгляд, появилась далеко не случайно. Рассматриваемые три ценности связаны друг с другом отнюдь не простой, а весьма сложной символической связью.
В них выражена вся полнота жизни человека. При всем желании человек никак не может ограничить свое бытие одной из трех сфер: познания, чувства, поступка. В силу этого человек объединяет истину, красоту и добро. Тому, кто утверждает, что истина превыше всего, тут же укажут на достоинства красоты и добра. Кто считает красоту вершиной человека, упускает из виду истину и добро. А настаивающий на приоритете добра не до конца оценил достоинства истины и красоты. Человек достигает полноты жизни в единстве всех ценностей, добиваясь их гармонии, взаимоусиления, резонанса.
Разумеется, истина (правда), красота (прекрасное) и добро – это идеалы, рядом с которыми постоянно находятся их антиподы: заблуждение (и ложь), безобразное и зло. К какому полюсу будет стремиться человек – это, естественно, дело его философского выбора, его свободы, его ответственности перед собой лично и перед другими.

Лекция № 27. Ложь

Наряду с истиной далеко не последнее место в нашей жизни занимает ложь. Ложь – это высказывание, искажающее действительное положение вещей. Гносеологически ложь определил еще античный натурфилософ Аристотель, считая ложным то, что находится в противоречии с действительностью: если суждение соединяет то, что разъединено в действительности, или разъединяет то, что в действительности соединено, то оно ложно.
Ото лжи следует отличать бессмыслицу (бред, чепуха, ерунда, набор слов) или абсурд. Также не следует путать ложь и заблуждение: ложь – это сознательное и преднамеренное искажение истины; заблуждение можно представить как извращенное, иллюзорное осознание действительности, обусловленное в каждый данный момент ограниченностью общественно-исторической практики.
С психологической и этической точек зрения следует различать ложь сознательную и ненамеренную (нечаянную).
Ложь – заявление, рассчитанное на обман, когда говорящий умалчивает или искажает, коверкает то, что он знает о рассматриваемом положении вещей, либо когда он знает совсем другое, чем то, что он говорит. С точки зрения этики ложь подлежит осуждению, если обман вызван стремлением нанести вред другому человеку или добиться для себя преимущества перед другим. Как бы это ни выглядело, позитивно ложь может быть оценена только из вежливости или из жалости. Немало лжи возникает и в вопросах: спрашиваемый воспринимает вопрос как принуждение к ответу (соответствующему истине), которого он стремится избежать с помощью лжи (пословица: «Не спрашивай меня, тогда мне не нужно будет тебе лгать»), вот почему уважаемом лицу не нужно задавать никаких вопросов; чаще всего полное молчание не действенно, так как оно оставляет слишком много простора для догадок и не предотвращает несчастья. В подобных ситуациях необходимо в зависимости от случая или по чистой совести различать, что служит высшей этической ценности – правдивость или ложь.
Немецкий учёный и философ XVIII века И. Кант считал, что лгать нельзя ни при каких обстоятельствах, потому что это закон общества, при отсутствии которого общество разваливается, распадается. Противоположная точка зрения толкует, что правомерность и законность лжи определяется ее последствиями. Если они хороши, то это оправдывает ложь. Недаром существуют в народе такие понятия, как «святая ложь», ложь во имя спасения или правды, т. е. искажая правду во имя чего-то, кого-то или попросту обманывая, человек пытается найти наиболее выгодное равновесие между нравственным аспектом (осуждением), вынужденным положением и последствиями такого положения.
Отсутствие лжи является одним из признаков нравственного поведения, которое по Канту характерно тем, что оно, с одной стороны, согласно закону, с другой – его мотивацией является достоинство человека. Нравственный закон возникает в результате обобщения человеческого поведения. Знание закона не обусловлено образованием, а также прямым познанием.

Лекция № 28. Заблуждение

Заблуждение можно передать как искаженное осознание действительности, обусловленное в каждый данный момент ограниченностью общественно-исторической практики. Заблуждение следует отличать отолжи (сознательного искажения истины) и от возникающих вследствие неправильных действий индивида ошибок. Если заблуждение – характеристика знания, то ошибка – результат неправильности действий индивида в любой сфере его деятельности: ошибки в вычислениях, в политике, в житейских делах и т. д.
Являясь неадекватной формой знания, заблуждение главным своим источником имеет ограниченность, неразвитость или ущербность общественно-исторической практики и самого познания. Заблуждение по своей сути есть искаженное отражение действительности, возникающее как безусловность результатов познания отдельных ее сторон.
То или иное понимание заблуждения связано с исходными принципами теории познания.
Домарксистские философы, например, отождествляли заблуждение с ошибкой, порожденной недостатком познавательных способностей человека. Догадки о природе заблуждения, о соотношении истины и заблуждения возникают лишь по мере формирования диалектического подхода к познанию. Так, Гегель, рассматривая истину как процесс, считал заблуждение не абстрактной противоположностью истине, а лишь ее моментом, исторически ограниченной (конечной) формой движения сознания к истине.
В марксистской философии заблуждение рассматривается как результат ограниченности практики или ее понимания. Т. е. процесс познания выглядит как абсолютизация результатов изучения отдельных сторон действительности, моментов истины. Поэтому заблуждение – не просто иллюзия; в нем фиксируется то, что лежит на поверхности явлений, исторически – ограниченные характеристики этих явлений превращаются в «естественные», а потому – вечные и абсолютные.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
 https://sdvk.ru/Filtry_dlya_ochistki_vodi/ 

 porcelanite dos 9522-5043