https://www.dushevoi.ru/products/vanny/iz-kamnya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Петринский (внезапно встревожившись).Молчи! Ведь мы решили ничего не говорить!
Мария (снова садится).Я так больше не могу! Я просто сойду с ума!
Пауза. Велизар, Ана и Теодосий смотрят то на Петринского, то на Марию.
Ана (озабоченно, Теодосию).Хм! Выходит, пока ты отсутствовал, произошли серьезные семейные неприятности.
Петринский. Да, милая! Семейные неприятности обычно происходят в наше отсутствие! Но иногда и у нас под самым носом.
Мария (снова вспыхивает).Я тебе запрещаю продолжать эту мистификацию за счет моего достоинства. Скажи правду!
Теодосий (быстро встает).Нет, скажу я, Мария. Я должен был сделать это давно во имя чести, достоинства, дружбы, которая пас всех связывала! Но мне было трудно и стыдно начать! Личная жизнь человека внешне может протекать мирно и гладко, хотя в глубинах ее бурлят водовороты. (Взволнованно.)И вот… случайность… открывает эти водовороты. Может, вы скажете, что, не будь этой случайности, жизнь прошла бы спокойно и счастливо… (Сильно взволнован.)Неправда! Вот тут-то мы и прибегаем к сознательному самообману, тут-то наше лицемерие и перерастает в подлость! Нет! Прятаться и жить так – недостойно! (Спокойно и примиренно.)А теперь – обо мне! Из слов Харалампия я понял, что он узнал о моей тайне, которую я не должен был скрывать. (Ане.)Ана!
Ана (тревожно).Что, Теодосий?
Теодосий (глухо, после паузы).Я нарушил чистоту нашего брака! Я изменил тебе! Я полюбил другую женщину.
Пауза. По лицам Аны и Велизара проходит нервная конвульсия. Петринский делает жест, выражающий гнев и сожаление. Глафира вытирает лоб платком. Мария опускает голову.
Ана (потрясена).Ты?
Теодосий. Да, Ана!
Ана (быстро).Когда?
Теодосий. Дай мне все объяснить! (После долгой паузы.)Ана! Мы встретились с тобой, когда были молодыми и красивыми, когда жили пафосом борьбы и пламенной мечтой о будущем обществе! Но, может быть, то, что нас связывало тогда, было не любовью, а лишь единством мыслей, лишь верностью и товариществом, которые были необходимы для борьбы! Может быть, эти тридцать лет мы шли вместе одним путем, не подозревая, не сознавая, что, в сущности, так и не встретили любви.
Ана (с глухим негодованием).Не подозревая и не сознавая?
Теодосий. Да, Ана! Мы жили как слепцы, примирившиеся со своим недугом.
Ана (гневно и быстро).Но разве не любовь помогала нам переносить трудности?
Теодосий. Да, Ана! Это не было любовью! Мы обманывали себя.
Ана (горько).Я не обманывала себя, Теодосий, ты себя обманывал!
Теодосий. Да, прости меня! Я не имею права оскорблять твои чувства и должен говорить только о себе! Но то, что я связал свою жизнь с твоей, было ошибкой! Ошибкой, в которой были виноваты не ты, не я, а сама жизнь! Ошибкой нашей молодости, наших неискушенных чувств! Ошибкой, которая приняла форму брака и давала нам иллюзию любви!
Ана (скорбно и глухо).А разве не тогда мы сильнее всего любили друг друга, Теодосий? И когда я была больна а ты потерял работу… и нам нечего было есть… и ты спешил принести мне каждый случайно заработанный лев… И это было иллюзией?
Теодосий. Да! И это тоже было иллюзией! Может, я поступал так из чувства долга, но не из-за любви!
Beлизар (взволнованно). Теодосий! Я тебя не узнаю, брат!
Петринский. Ты не в своем уме! Как можно? Тридцать лет был верен женщине и утверждаешь, что не любил ее!
Теодосий (спокойно, Петринскому).Да! У тебя было несколько жен! И неужели о каждой из них ты не мог бы сказать то же? Что ты, в сущности, не любил их?
Петринский. Будь они, как Ана, я бы с ними не разводился.
Теодосий. И все же ты разводился, потому что они не давали тебе того, о чем ты мечтал! Почему же тебе такая ошибка в жизни позволена, а мне нет?
Велизар. Я ни за что не поверю, что ты ее не любил!
Ана (печально).Может, просто мужчины так устроены, Велизар! Сначала любят одну женщину. Потом другую… потом третью… И так, пока не состарятся!
Глафира. Да, но может быть, и женщины устроены так же? Зачем же возмущаться?
Велизар (удивленно, Глафире).Но ведь люди не животные, милая!
Теодосий. И тем более не автоматы, лишенные права на любовь и подчиняющиеся догматическим канонам верности! Идеал, за который мы боролись, – это свобода… полное осуществление возможностей человека! А любовь – это самый нежный, благоуханный цветок души! Найдите мне, укажите мне хотя бы на одно мгновение в жизни человека без любви или воспоминания о любви! Даже дряхлый старик с разумом, затуманенным склерозом, вспоминая о своем прошлом, видит все в ореоле чувств, которые в нем когда-то пробуждала любовь! Зачем же подавлять в себе это великое чувство? Зачем превращать его в подлость и преступление, если после брака приходит любовь к другому человеку!
Пауза. Все подавленно молчат.
Ана (Теодосию).Значит… между нами все кончено!.. Так?
Теодосий. Да, Ана!
Ана. А кто же эта женщина?
Теодосий (громко, после паузы).Глафира.
Ана вздрагивает, будто пораженная электрическим током. Велизар болезненно морщится. Мария опускает голову и закрывает лицо руками. Глафира и Теодосий гордо выпрямляются. Только Петринский невозмутимо вертит на пальце брелок с ключами.
Ана (тихо, с болью).Глафира!..
Велизар (поражен).Глафира! (После долгой паузы он приходит в себя и говорит хрипло Глафире.)Значит… Ты меня обманывала?…
Петринский. Ну и что тут странного?
Велизар (гневным шепотом и с глубоким презрением, Глафире).Обманщица!
Глафира (гордо и насмешливо).А где же твои принципы свободы?
Велизар (громко и гневно).Разве ты достойна свободы?
Глафира. Ты сердишься, потому что ты не прав!
Велизар. Меня возмущает твоя подлость! Как ты все скрывала! Теперь я понимаю, почему я так часто заставал Теодосия в твоей мастерской! И как ты не пего смотрела… и твой смех… и твои шутки… и это твое безобразное кокетство с ним! (Горько.)Ах… теперь мневсе ясно!
Глафира. Напрасно я думала, что у меня разумный муж!
Велизар. Напрасно и я думал, что поднял до высот свободы униженное существо, привыкшее продавать свое тело! (Петринскому.)Ты прав, человече! Некоторым женщинам еще необходим суровый, железный кулак! (Глафире, печально.)Я тебе дал все: и свободу… и доверие… и обеспеченную жизнь… и верность… я верен всем, кто унижен прошлым! Тебе этого было мало? Зачем твоей продажной душе понадобился этот пятидесятилетний мужчина? (Указывает на Теодосия.)
Теодосий (громко и гневно).Прекрати оскорбления!
Велизар (резко поворачивается к Теодосию.)А ты? Как ты посмел? Чего прячешься? Подойди ко мне!
Теодосий (быстро подходит к нему).Ну, что?
Велизар (громко и взволнованно).Так! Теперь посмотри мне в глаза! Ты помнишь один июльский вечер пятнадцать лет назад? Мы прятались в каком-то винограднике, где у нас была явка! Пришел и ты, но агенты полиции тебя выследили и окружили нас. Началась перестрелка, тебя ранили в ногу. Ты убеждал меня уйти до того, как нагрянет полиция. Я отказался. Наступила ночь… время шло… была дорога каждая минута. Мне удалось вытащить тебя из кольца. Ты это помнишь?
Теодосий (глухо).Да, помню! Мы были едва знакомы. Но уже тогда чувство долга в тебе было очень сильно.
Велизар. О, не своди все к долгу. Я рисковал ради тебя жизнью не только из-за партийного долга. Я тебя уважал… я любил тебя! (После короткой паузы.)А помнишь, как пас арестовали и устроили очную ставку? Меня ввели в подвал, а ты лежал там, привязанный ремнями к тяжелой скамье.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
 https://sdvk.ru/Dushevie_ograzhdeniya/shirmy-dlya-vannoj/ 

 Leonardo Stone Тоскана Гипс